Тут на нашего героя нахлынули воспоминания о его прошлой жизни. Он отчетливо осознал, каким он был и каким мог стать. За несколько мгновений он увидел все в совершенно ином свете. Так хотелось подойти к своим бывшим коллегам, пожать им руки, расспросить обо всем, вновь превратиться в старого доброго Джилмартина. И он уже сделал шаг в сторону Дженкинса, но тут же замер. Костюм его, как, впрочем, и ботинки, давно видал виды, и он смутился. Он мог бы поведать им, как выигрывал сотни тысяч и терял их. И даже занять у Дженкинса два-три доллара. Джилмартин стремительно повернулся спиной к бывшим коллегам и покинул Мейден-Лейн. Он страшился мысли, что кто-то из них увидит его таким. Джилмартин словно впервые заметил, как потрепана его одежда. Он брел по улицам и остро ощущал, как одинок. Ноги снова привели его на Уолл-стрит. В самом начале улицы располагался храм Святой Троицы, по правую руку от него – филиал казначейства, по левую – фондовая биржа. Так и пролегал его жизненный путь – от Мейден-Лейн до Лейн-ов-зе-тикер.

«Купить бы хоть несколько акций Cosmopolitan Traction!» – крутилось в его голове, пока он брел в сторону Бруклина на ужин к разорившемуся бакалейщику.

<p>Подсказка даром</p>

У каждого крупного биржевика Уолл-стрит свои манеры, свой стиль. Одни – прекрасно воспитаны и великолепно образованны, они отменно красноречивы. Другие – славятся дурными выходками и невежеством, двух слов связать не могут. Для кого-то Уолл-стрит – что-то наподобие Монте-Карло, только с тикерной лентой, для других – кормилица. Здесь немало хладнокровных, осторожных трейдеров с железной выдержкой. И также в достатке – неугомонных, пылких и вечно находящихся в тревоге и движении. Одни – глубоко верующие, другие молятся только биржевому телеграфу. Но этот человек был единственным за всю историю Уолл-стрит лидером, за которым тянулись тысячи! Причем не только мелкие игроки, но и крупнейшие воротилы биржи. Его вскользь брошенные фразы были точнее статистических данных, а обычное «Я покупаю это!» вызывало такую волну спроса, какой не могли добиться ни заманчивая реклама, ни финансовые прогнозы, ни обещания банкиров.

Этот феномен на Уолл-стрит пытались объяснить всеми возможными факторами. Поначалу утверждалось, что биржевая публика просто охвачена горячечной спекулятивной лихорадкой, потом пошла молва о том, что полковник Тридуэлл – всего лишь отчаянный трейдер, за спиной которого стоят крупнейшие финансовые акулы Штатов. Следующим объяснением роста тех ценных бумаг, которыми спекулировал полковник, стало то, что мощным эффектом покупки колоссальных пакетов акций он вынуждает котировки ползти вверх, а публика, естественно, всегда с радостью подставляет плечо «горячим» акциям. Одним словом, версий, объяснявших феномен чуть ли не гипнотического воздействия полковника Тридуэлла на широкую публику, было немало. И после многих домыслов и догадок одна из них все же оказалась истинной. Этот человек, не страшась нарушать традиции, переступать через привычные догмы и вызывая приступы паники у биржевых старожилов, нашел великолепный способ управлять активами – говорить правду, как бы ни складывались обстоятельства.