Читаем Истина полностью

Дѣвочка упорно настаивала на своемъ, хотя не могла привести никакихъ доказательствъ. Человѣкъ не произнесъ ни одного слова; лица его она въ темнотѣ не разглядѣла и ничего не помнила, кромѣ бороды и шляпы, которыя произвели на нее ужасающее впечатлѣніе. Но это былъ ея отецъ, — въ этомъ она была увѣрена; бытъ можетъ, такое предположеніе явилось у нея оттого, что она была свидѣтельницей горя матери, послѣ ухода невѣрнаго мужа.

— Нѣтъ, это невозможно! Она съ ума сошла, — повторялъ Маркъ; его разумъ протестовалъ противъ ужаснаго обвиненія. — Еслибы Франсуа хотѣлъ похитить дочь, — зачѣмъ ему было употреблять насилія и чуть не убить малютку?

Тереза точно также спокойно и твердо отрицала возможность такого поступка.

— Франсуа не могъ этого сдѣлать. Онъ доставилъ мнѣ лично немало горя, но обидѣть ребенка, — нѣтъ, на это онъ не способенъ; въ случаѣ надобности я готова защищать его отъ подобнаго подозрѣнія… Ты ошиблась, моя бѣдная Роза…

Однако, Тереза подошла къ столу и разсмотрѣла платокъ, который принесъ Марсулье. Невольно, при видѣ платка, она содрогнулась: онъ былъ ей хорошо знакомъ; она сама купила дюжину такихъ платковъ съ буквой Ф у сестеръ Ландуа, въ лавкѣ на Большой улицѣ. Тереза открыла ящикъ комода, гдѣ лежали десять точно такихъ платковъ; Франсуа легко могъ захватить два платка, когда задумалъ бѣжать. Но ей все-таки удаюсь побороть свое волненіе, и она ни минуту не поколебалась въ своей увѣренности, что Франсуа не былъ виновенъ въ томъ несчастьѣ, которое на нихъ обрушилось.

— Платокъ дѣйствительно, повидимому, его… Но, тѣмъ не менѣе, Франсуа не виновенъ! Никогда, никогда не повѣрю, что онъ чогъ обидѣть Розу!

Вся сцена, происшедшая на его глазахъ, совершенно ошеломила Марсулье. Онъ всталъ въ сторонкѣ и, дѣлая видъ, что не рѣшается покинуть людей въ горѣ, смотрѣлъ во всѣ глаза, пораженный страннымъ признаніемъ ребенка; инцидентъ съ платкомъ усилилъ еще его смущеніе. Когда докторъ наконецъ явился въ сопровожденіи помощницы, онъ воспользовался этой минутой, чтобы скрыться. Маркъ удалился въ столовую и дожидался тамъ, пока докторъ изслѣдуетъ больную и выскажетъ свое мнѣніе. Рука у Розы оказалась сломанною, но переломъ не представлялъ опасности; кромѣ нѣсколькихъ ссадинъ на рукахъ и ушибовъ, тѣло ребенка не носило слѣдовъ какихъ бы то ни было насилій. Больше всего опасеній внушало нервное состояніе дѣвочки, вслѣдствіе сильнаго испуга; докторъ провелъ цѣлый часъ за перевязкой и всѣми мѣрами старался успокоитъ ребенка; онъ ушелъ только тогда, когда Роза наконецъ заснула глубокимъ сномъ.

Маркъ между тѣмъ послалъ предупредить жену и дочь, боясь вызвать ихъ тревогу своимъ продолжительнымъ отсутствіемъ. Онѣ сейчасъ же поспѣшили къ Терезѣ, испуганныя, взволнованныя ужаснымъ событіемъ, которое напоминало прошлую страшную драму. Три женщины составили семейный совѣтъ, прислушиваясь въ то же время съ напряженнымъ безпокойствомъ, не проснется ли дѣвочка; дверь въ ту комнату, гдѣ она лежала, оставалась пріоткрытою. Маркъ говорилъ съ лихорадочнымъ волненіемъ. Какія основанія могли существовать для того, чтобы заподозрить Франсуа въ такомъ ужасномъ поступкѣ? Онъ былъ способенъ поддаться увлеченію своей страстной натуры и бѣжать съ Колеттой, но онъ всегда былъ нѣжнымъ отцомъ, и жена его не могла пожаловаться на грубое съ нею обращеніе; напротивъ, онъ держалъ себя по отношенію къ Терезѣ вполнѣ корректно, съ должнымъ уваженіемъ. Какой тайный мотивъ могъ натолкнуть его на преступленіе? Франсуа скрывался со своей любовницей: пребываніе ихъ было неизвѣстно; еслибы у него явилось желаніе повидаться съ дочкою, онъ могъ бы его удовлетворить, но взять ее къ себѣ только бы стѣснило его. Предположивъ даже, что онъ хотѣлъ овладѣть ею, чтобы нанести ударъ женѣ, лишивъ ее послѣдняго утѣшенія, все же оставалось невѣроятнымъ, что, вмѣсто того, чтобы просто похитить дѣвочку, онъ обошелся съ нею до такой степени грубо и затѣмъ оставилъ ее лежать безпомощной. Нѣтъ, нѣтъ, несмотря на признаніе Розы и на платокъ, который служилъ вещественнымъ доказательствомъ, Франсуа не могъ быть виновенъ, — этому противорѣчили нравственныя данныя; доказательства не могли побороть логическихъ разсужденій. Однако, Маркъ все же очень тревожился, потому что передъ нимъ снова возникалъ проклятый вопросъ, снова приходилось бороться за истину, снова выяснять ее среди мрака таинственныхъ стеченій обстоятельствъ; Маркъ зналъ, что всѣ жители Мальбуа завтра же со страстною горячностью займутся обсужденіемъ подробностей ужасной драмы, благодаря болтовнѣ Марсулье, свидѣтеля и дѣйствующаго лица этого происшествія. Всѣ факты, повидимому, говорили въ пользу виновности Франсуа; неужели на него обрушится все негодованіе общественнаго мнѣнія, какъ обрушилось когда-то на его дѣда, еврея Симона? И въ такомъ случаѣ какъ защитить его, что предпринять для устраненія могущей возникнуть снова ужасающей несправедливости?