Читаем Истина полностью

Тереза бросилась на кровать и охватила руками дѣвочку, прижимая ее къ груди, задыхаясь отъ волненія, не будучи въ силахъ выговорить ни слова. Маркъ попросилъ помощницу Терезы побѣжать за докторомъ, а самъ старался разспросить дѣвочку, чтобы скорѣе узнать всю правду.

— Дорогая моя, скажи, что съ тобою случилось? Вѣдь ты можешь мнѣ сказать?

Роза взглянула на него, пытаясь его узнать, но глаза ея сейчасъ же забѣгали по комнатѣ, все съ тѣмъ же выраженіемъ дикаго ужаса.

— Я боюсь, боюсь, дѣдушка!

Маркъ принялся осторожно ее разспрашивать, успокаивая ее нѣжными ласками.

— Ты ушла одна отъ своей подруги? Никто тебя не проводилъ?

— Нѣтъ, я не хотѣла. Мнѣ надо было пробѣжать всего нѣсколько шаговъ. Мы заигрались, и я боялась опоздать.

— Когда ты бѣжала по площади, кто-нибудь бросился на тебя? Не правда ли?

Но дѣвочка опять принялась дрожать и ничего не отвѣтила. Маркъ повторилъ свой вопросъ:

— Кто-нибудь бросился на тебя?

— Да, да, кто-то… — прошептала она наконецъ.

Онъ далъ ей нѣсколько успокоиться, поглаживая ея волосы и цѣлуя ее въ лобъ.

— Понимаешь, моя голубка, мы должны знать, все знать… Ты закричала? Да? Ты хотѣла вырваться? Человѣкъ зажалъ тебѣ ротъ и уронилъ тебя на мостовую?

— Все случилось такъ скоро, дѣдушка! Онъ схватилъ меня за руки; онъ ихъ выворачивалъ. Онъ хотѣлъ, вѣроятно, унести меня. Мнѣ было страшно больно, — я закричала, а потомъ упала… и ничего не помню.

Маркъ вздохнулъ свободно, увѣренный, что ребенка не успѣли оскорбить, потому что на крикъ прибѣжалъ Марсулье. Онъ задалъ ей еще вопросъ:

— А ты бы узнала этого человѣка?

Роза снова задремала, и лицо ея выразило все тотъ же безумный испугъ; казалось, ужасный призракъ вновь предсталъ передъ нею при одномъ воспоминаніи. Закрывъ лицо рукою, она молча отвернулась и ничего не хотѣла отвѣтить. Такъ какъ передъ этимъ она взглянула на Марсулье и не выразила никакого испуга, то Маркъ убѣдился въ ошибочности своего первоначальнаго подозрѣнія. Онъ обернулся къ нему, желая его разспросить; очевидно, тотъ говорилъ правду, объяснивъ, что случайно проходилъ мимо и подбѣжалъ, услыхавъ крики дѣвочки; но и онъ могъ сказать не все, что зналъ.

— Вы видѣли убѣгавшаго человѣка? Можете вы его признать?

— Нѣтъ, господинъ Фроманъ. Онъ пробѣжалъ мимо меня такъ скоро, а сумерки уже сгустились, благодаря облачному небу. Да кромѣ того, я былъ такъ перепуганъ, что не обратилъ на него вниманія.

Однако, у него все-жъ-таки вырвалось неосторожное слово:

— Мнѣ кажется, что, пробѣгая мимо меня, онъ мнѣ прокричалъ: «Глупецъ!»

— Какъ? Почему онъ вамъ сказалъ: глупецъ? — спросилъ его Маркъ, пораженный такимъ признаніемъ. — Почему у него вырвалось такое слово?

Марсулье, испуганный тѣмъ, что сообщилъ такую, даже незначительную, подробность, понимая все серьезное значеніе малѣйшаго признанія, поспѣшилъ взять свои слова назадъ.

— Мнѣ, быть можетъ, только показалось, — я не знаю навѣрное; онъ что-то прорычалъ… Нѣтъ, нѣтъ, узнать его я ни въ какомъ случаѣ не могу.

Затѣмъ, когда Маркъ потребовалъ отъ него платокъ, онъ съ неудовольствіемъ вынулъ его изъ кармана и положилъ на столъ. Платокъ былъ самый обыкновенный, съ громадною красною мѣткою, какіе продаются дюжинами въ дешевыхъ лавчонкахъ. На немъ былъ вышитъ громадный Ф; платокъ, во всякомъ случаѣ, могъ служить лишь слабой уликой, такъ какъ такіе платки распространены въ большомъ количествѣ.

Тереза обнимала Розу съ сердечною нѣжностью, стараясь въ этой ласкѣ выразить ей всю свою любовь.

— Скоро придетъ докторъ, моя милая крошка, и до него я не хочу тебя тревожить… Дѣло кончится пустяками. Ты очень страдаешь, — признайся?

— Нѣтъ, не очень, мама… Только рука горитъ огнемъ, и въ плечѣ сильная боль.

Тереза вполголоса выспрашивала дѣвочку, озабоченная ужаснымъ происшествіемъ, опасаясь страшной таинственной неизвѣстности. Почему этотъ человѣкъ накинулся на ребенка, какія у него были намѣренія? Но каждый новый вопросъ приводилъ Розу въ нервное волненіе; она закрывала глаза, зарывалась головой въ подушку, точно не желая ничего ни видѣть, ни слышать. Она содрогалась отъ ужаса, когда мать настаивала и просила ее сказать, не знакомъ ли ей былъ человѣкъ, и не узнаетъ ли она его. Внезапно дѣвочка разразилась рыданіями и внѣ себя, словно охваченная бредомъ, громкимъ, прерывающимся голосомъ призналась во всемъ, хотя въ то же время сама, вѣроятно, думала, что говоритъ шопотомъ на ухо матери.

— О мама, мама! Какое горе! Я узнала его, да, узнала: это былъ отецъ; онъ дожидался меня, онъ схватилъ меня!

Тереза, охваченная ужасомъ, отскочила отъ ребенка.

— Твой отецъ! Что ты говоришь, несчастная?!

Маркъ слышалъ все и содрогнулся; слышалъ, конечно, и Марсулье.

— Твой отецъ! Это не можетъ быть! — произнесъ Маркъ съ недовѣріемъ въ голосѣ, подходя къ Розѣ. — Тебѣ, дорогая моя, вѣрно только такъ показалось.

— Нѣтъ, нѣтъ! Отецъ поджидалъ меня около школы; я его сейчасъ узнала по бородѣ и шляпѣ… Онъ схватилъ меня, а когда я вырвалась, толкнулъ меня такъ, что я упала, и при этомъ больно дернулъ меня за руку.