Читаем Испытай меня полностью

Она морщится после глотка мартини.

— Это был вызов, — признает Сейдж с гримасой. — Это звучит по-детски, но мы сидели там за столом, и Эмери предложила нам сыграть в «Правду или вызов», я выбрала вызов и…

— Они сказали тебе пригласить меня на выпивку, — заканчиваю за нее предложение. Я смеюсь про себя, впрочем, не зная, должен ли я чувствовать себя польщенным, обиженным или напуганным. «Правда или вызов»? Серьезно?

Сейдж выглядит абсолютно униженной. Она поднимает взгляд и, наконец, смотрит на меня, тихо отвечая:

— Да. Это приложение в мобильном Эмери. Игра на выпивку. — Она выглядит так же напугано, как я минуту назад. Я улыбаюсь, пока она нервно бормочет свое объяснение.

Я едва могу сдерживать смех и вижу, как она заметно расслабляется.

— Ты пригласила меня, потому что это был вызов? — Я встряхиваю головой.

Она кивает и хватает свой бокал мартини, словно от этого зависит ее жизнь.

— А что бы было, если бы ты не приняла вызов? — спрашиваю я, делая еще один глоток своего чистого виски.

— Я бы выпила шот.

Я изучаю выражение ее лица. Она говорит правду, но почему же она просто не выпила этот шот? Это кажется более легким вариантом, чем пригласить выпить босса.

— Ты вполне могла выбрать шот, — колко замечаю я.

— Я уже выпила достаточно, — отзывается она. — И как ты узнал, что я уже пила? — спрашивает она оборонительно.

Я изучаю ее некоторое время.

— Я наблюдал за тобой, Сейдж. Мне нравится смотреть на тебя, — дерзко признаюсь я.

Она громко вздыхает, ее грудь поднимается и опадает с каждым быстрым вдохом.

Я смотрю в ее глаза и продолжаю:

— И я видел, как ты наблюдала за мной.

Ее верхняя губа дергается, пока она придумывает саркастичный ответ. Я могу видеть, как вена на ее шее пульсирует, а затем она шепчет:

— Мы не должны этого делать. — Сейдж накалывает оливку, плавающую в ее бокале, на зубочистку и отправляет ее в рот. Зеленая оливка идеально подходит ее глазам.

Я вижу, как она некомфортно съеживается в своем кресле на несколько секунд, прежде чем отвечаю:

— Почему нет?

— Потому что ты — мой босс.

Как наивна милая малышка Сейдж.

— Вообще-то, нет, — говорю я.

Она хмурит брови.

— Ты руководишь компанией, в которой я работаю, так что это одно и то же.

— Я совладелец компании, на которую ты работаешь, — просвещаю ее я.

Сейдж вздыхает.

— Холт, мы только выпьем. И всё. — Но ее глаза говорят мне, что она хочет большего.

Я наклоняюсь ближе к ней.

— Это не просто выпивка, Сейдж.

Наш официант появляется, прерывая нас, и я смотрю, как Сейдж глубоко вздыхает и улыбается, когда заказывает еще один мартини.

— Мне тоже повторить, — я поднимаю свой бокал, — и не могли бы вы принести нам пару ваших самых лучших закусок?

Наш официант извиняется и уходит.

— Что, если тебе не понравится то, что он принесет? — спрашивает Сейдж.

Я ухмыляюсь.

— Почти уверен, что в меню нет ничего, что бы мне не понравилось.

Она с трудом сглатывает и нервно потирает шею.

— Отбросим в сторону игру «Правда или вызов», расскажи мне что-нибудь еще о себе.

— Я слышала, как Эвелин говорила тебе, что я раньше жила в Чикаго. — Я киваю, пока она говорит. — Я родилась в Северной Дакоте. Мы переехали в Чикаго, когда мне было четыре, а затем снова в Дакоту, когда мне было двенадцать. — Она сглатывает эмоции и делает глубокий вдох перед тем, как продолжить. — Я жила там, пока не переехала сюда ради этой работы несколько месяцев назад.

— Так как тебе, нравится Чикаго в этот раз?

— Обожаю его. — Сейдж вздыхает с ностальгией. — Не пойми меня неправильно. Нет лучшего места для жизни, чем Северная Дакота. Лучшие люди на Земле живут там. Также там лучшие школы в стране, и там безопасно. Но я люблю этот город. Чикаго течет в моих венах.

Я улыбаюсь.

— У нас есть кое-что общее. Он течет и в моих венах тоже. Я рад, что тебе здесь нравится.

Она кажется расслабленной и увлеченной нашей беседой.

— Я проводила немного времени на выходных, заново знакомясь с городом. Раньше исследовала его вместе со своими родителями, когда жила здесь. Забавно видеть, как город преобразился за последние десять лет. — Тон ее голоса повышается, когда она оживленно говорит о своем прошлом в Чикаго.

Наш официант ставит на стол мясную тарелку и шипящие в чугунном горшочке пельмени, а другой обновляет наши пустые бокалы.

— Какое твое любимое место? — спрашиваю я, желая услышать больше о ее любви к городу.

Она ностальгически улыбается.

— То же, что было в детстве, — Миллениум-парк. Мне нравится прогуливаться там. Не знаю, наверное, это напоминает мне о хороших временах здесь. — Сейдж произносит это с толикой грусти.

Я не спрашиваю, были ли плохие времена, потому что знаю ее историю. Знаю, почему ее семья покинула этот город и переехала обратно в Северную Дакоту, и знаю, что случилось здесь, в Чикаго, что полностью разрушило ее семью.

— Расскажи мне о себе, — говорит она, накладывая несколько кусочков мяса и крекеров на свою тарелку.

— Да не о чем особо рассказывать. Я провожу большую часть времени, руководя «Джексон-Гамильтон», — говорю я, запихивая оливку в рот. — Я работаю даже тогда, когда не работаю. Вот и все.

— Сколько тебе лет?