Я стону и смываю воду в унитазе, наблюдая, как все, что я выпила сегодня, исчезает в водовороте. Я обмахиваю лицо и промокаю влажный лоб туалетной бумагой, затем бросаю ее в унитаз и еще раз смываю. Разглаживаю юбку, глубоко вдыхаю и открываю дверь.

— Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Кинсли, отступая, чтобы дать мне выйти из кабинки. — Ты же не так много выпила. Уверена, это только нервы и разочарование от того, что Холт отклонил твое предложение.

Эмери прислоняется к держателю бумажных полотенец на стене, набирая что-то на мобильном. Она поднимает глаза и посылает мне сочувствующий взгляд, но ничего не говорит.

Я поворачиваюсь к раковине и намыливаю ладони, осматривая себя в зеркало. Я мою руки и набираю немного воды на ладони, чтобы прополоскать рот. Вкус рвоты все еще остро ощущается на языке.

— Так как он это сделал? — спрашивает Кинсли.

— Сделал что? — Провожу пальцем под глазами, вытирая подводку, которая начала расплываться.

— Отказал тебе. — Она не отводит взгляда от меня. — Я видела его ухмылку, затем он посерьезнел и быстро ушел. Боже, думаю, это было жутко неудобно для вас обоих, — смеется она. — Мы не должны были заставлять тебя это делать, Сейдж. Я чувствую себя ужасно.

Для того, кто ужасно себя чувствует по этому поводу, ее тон звучит слишком саркастично.

Проглатывая свое раздражение, я пробегаю пальцами по длинным волосам, приводя в порядок спутанные кудри.

— Он сказал «да». — Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку.

Но она продолжает, будто не слышала моих слов.

— Наверное, в понедельник в офисе будет неловко…

Эмери обрывает ее.

— Он сказал что? — Она подходит ко мне и становится рядом. В зеркале я вижу странную улыбку, растянувшую уголки ее губ.

— Он сказал «да», — повторяю я. Мой живот скручивает, будто мне снова нужно в туалет, но это быстро проходит.

— Твою мать, — бормочет Кинсли.

— Наша девочка сама себе выбила свидание с самым завидным холостяком в Чикаго, — визжит Эмери.

— Это не свидание, мы просто идем выпить, — напоминаю я ей, пытаясь скрыть свой собственный восторг.

Кинсли стоит ошарашенная и сконфуженная, в то время как восторг Эмери растет.

— О Боже, Боже, Боже. — Она прыгает вверх и вниз. — Когда? Где? Что ты собираешься надеть?

— Остановись! — Я хватаю ее за предплечья, чтобы остановить прыганье. — Я чертовски нервничаю, а ты не помогаешь! — смеюсь я над ней.

Кинсли выходит из своего ошеломленного состояния и присоединяется к нам у раковины.

— Итак, детали, — требует она, и я не могу сказать по выражению ее лица, на самом ли деле ей интересно, или она просто завидует.

Я качаю головой, все еще едва осознавая произошедшее. У меня свидание — вечер за выпивкой! — с Холтом Гамильтоном.

— Я предложила ему сходить выпить, в точности, как вы, ребята, мне и сказали. Было так нелепо, — признаю я, — но он сказал «да». И затем предложил встретиться завтра вечером. Он заберет меня в семь. Вот и все.

Меньше, чем через двадцать четыре часа. Мой желудок снова скручивается, на этот раз от беспокойства.

— О. Боже. Мой! — восклицает Кинсли и начинает подпрыгивать, повторяя недавнюю выходку Эмери. Они такие милые, что радуются за меня, но это всего лишь выпивка. На один раз.

Я вздыхаю, ощущая тревогу.

— Теперь мне нужно домой, чтобы немного поспать.

Эмери смеется.

— Кого ты пытаешься обмануть? Сегодня тебе не удастся поспать.

Должна с ней согласиться. Нет ни единого шанса, что я усну сегодня со всем этим адреналином, бушующим во мне.

Глава 3

Холт

Эти чертовы ноги.

Это первое, что я заметил, когда впервые встретил Сейдж. Я думал, что нанимаю обычную фермерскую девчонку со Среднего Запада, однако она оказалась не такой простой. Она была загадкой для меня — все ее аккаунты в социальных сетях закрыты, она не выкладывает своих фотографий. Она почти так же хороша в том, чтобы оставаться невидимкой, как и я, за исключением того, что я плачу людям кучу денег, чтобы скрывать информацию о себе в интернете. Я нанял ее только за глаза и из-за фамилии. К счастью, ее рекомендации идеально подходили тому, что я искал, это облегчило задачу для меня и не вызвало лишних вопросов у отдела кадров о моих мотивах.

А потом я встретил ее. Эти длинные темные волосы и эти чертовы бесконечные ноги. У меня пропал дар речи. Она оказалась не такой, как я ожидал. Высокая и стройная. Добрая и амбициозная. Загадочная и идеальная. Утонченная. Она само совершенство.

Я стою снаружи бара «51» и делаю глубокий вдох. «Какого черта ты творишь, Гамильтон?». Провожу ладонями по волосам. Я не могу пойти выпить с ней. Я знаю, что не должен был соглашаться, но черта с два я бы сказал ей «нет».

— Мистер Гамильтон? — Звук моего имени вырывает меня из собственных мыслей, и я поворачиваюсь, обнаруживая Сейдж и других работников, собравшихся вместе. — Вы кого-то ждете? — спрашивает меня Исайя Гутиеррес. Смотрю на Сейдж, стоящую позади него рука об руку с Роуэном Хансеном.

— Нет. Просто дышу свежим воздухом перед тем, как отправиться домой. — Я возвращаю внимание к Исайе. — Вы, ребята, тоже уже уходите?