– Давайте, попробуйте о них забыть! Притворитесь, что это неправда. Что вы не знаете, каково это, когда шкуры дешевеют, а меха продаются за песню. Продолжайте кутаться в свои мантии! Одевайтесь в страдания детей! – последние слова он прорычал сквозь зубы. – Но если вы намерены носить плоды бедности и жадности… то покажите миру, чего они на самом деле стоят.

Затем он спрыгнул с карниза и исчез. Наверху раздался металлический скрип.

Слишком поздно я заметила ведра, стоящие на краю крыш по всей площади. Прежде чем я успела предупредить людей, далекие фигуры перевернули ведра… и на площадь обрушились водопады холодной вонючей крови.

Гвардейцы, временно ослепленные, закрутились на месте. Задыхаясь, я начала отплевываться, едва не поскользнувшись на влажной скользкой мостовой. Перепуганные торговцы неуклюже бросились перепрыгивать через груды испорченных шкур – паникующая толпа разделила нас с Кваси. Я вдруг оказалась одна; меня чуть не придавило прилавком, который перевернула и подожгла толпа линчевателей.

Я отшатнулась. Кричащие окровавленные люди с топотом проносились мимо, прижимая меня к стене. К горлу подкатила желчь. Один человек упал – его тут же растоптали бегущие. Тяжело дыша, я протолкнулась сквозь толпу к перевернутому прилавку и забралась на него, надеясь избежать давки: он возвышался над морем перепуганных людей и животных, как маленький остров. Шатаясь и цепляясь за прилавок изо всех сил, я громко позвала на помощь.

Кто-то бросился ко мне сверху, скользя по рядам веревок, как по канатной дороге: Крокодил.

Я повернулась, собираясь уклониться от его рук. Но он добрался до прилавка и подхватил меня за талию – я закричала, одновременно инстинктивно в него вцепившись. Воздух выбило у меня из легких: мы промчались над толпой, над площадью – и скользнули в тихий переулок. Когда мы остановились, я тут же начала вырываться из его жилистых рук. Не сопротивляясь, он мягко поставил меня на землю.

– Не двигайся, – выдохнула я, вынимая нож из складок своего одеяния. – Не… не смей ко мне прикасаться!

– Слава Аму! – К моему удивлению, Крокодил только усмехнулся, уперев руки в бока. – Моя дорогая императрица… я уже начинал беспокоиться, что ты никогда мне ничего не прикажешь.

Затем он снял маску, и я оказалась лицом к лицу с ухмыляющимся королем Джибанти.

Часть IV

Глава 22

– Нам лучше поторопиться, – сказал Зури, схватив меня за руку и потащив дальше. – Городская стража скоро прибежит сюда – у них имеется нехорошая привычка сперва махать оружием, а уж потом задавать вопросы.

– Что? Куда ты меня ведешь? – Я попыталась выдернуть руку из его хватки. – И с чего вдруг я должна тебе доверять? Ты превратил рыночную площадь в побоище!

– Предпочитаю считать, что лишь открыл ее истинную суть, – ответил он бесстрастно. – А идем мы на мою виллу. Если, конечно, ты не хочешь добираться до дворца одна, без охраны, продираясь сквозь толпу и выглядя при этом вот так.

Он показал на мои испачканное кровью лицо и плечи. Когда я взглянула на свое одеяние, насквозь пропитавшееся алым, мне резко поплохело.

– Это всего лишь свиная кровь, – заметил он. Поморщился: – Хотя на твоем месте я бы это не глотал.

Мне очень, очень сильно хотелось вымыться. Я вздохнула, опуская нож. У Крокодила имелось несколько ножен при себе, и мы стояли в пустом переулке. Если бы он хотел меня убить, то уже сделал бы это.

Так что я пошла за ним. Он шел уверенно и быстро, пересекая один двор за другим – дорога явно была ему хорошо знакома. Очень скоро мы дошли до широких проспектов Илайобы, украшенных фонтанами.

Виллу, предназначенную для делегатов из Джибанти, охраняли имперские гвардейцы. По высоким гладким стенам было невозможно забраться внутрь. Но прежде чем гвардейцы заметили нас, Зури взял меня за руку, лихорадочно что-то пробормотал, скривился от боли – прямо как тогда, на горе Олоджари, когда растворился в воздухе. Мои мышцы загудели в унисон с его вибрирующим силуэтом… а затем широкая улица исчезла.

Мы оказались в элегантной спальне, пахнущей цитрусами. Кирпичный узор соответствовал тому, который мы видели на здании снаружи – мы оказались внутри джибантийской виллы. Я выпустила руку Зури. Меня тошнило.

– Я… как ты…

– Что, никогда раньше не пользовалась камнем переноса?

Зури буднично прошел к столику и предложил мне полотенце. Я охотно взяла его, чтобы вытереть вымазанное в крови лицо.

– Конечно пользовалась! – задыхалась я. – Но это был не он.

– Тошнота примерно такая же, – возразил Зури, снимая кожаную повязку с руки.

Я едва не подпрыгнула: на этой же руке он обычно носил свой широкий золотой браслет. Там, под повязкой, обнаружились два камня, вживленные прямо в кожу и окруженные воспаленной плотью.

Зури использовал ибадже – те же смертоносные Бледные Искусства, что и наемный убийца той ночью на площади.

Камень побольше был металлически-серого оттенка. Его украшали миниатюрные пепельные символы. От второго камня, поменьше, у меня в ужасе перехватило дыхание: это был многогранный изумруд, зловеще сверкающий на свету.