Читаем Искупительница полностью

– Я, может, и король, – ответил Кваси, – однако даже я знаю, что правитель не может делать абсолютно все. Нужно уделять время веселью!

Он махнул рукой, показывая на яркие ткани, выставленные в лавке вокруг. Но, увидев мой остекленевший взгляд, проворчал:

– Ты считаешь меня поверхностным дураком.

Я покачала головой:

– Нет ничего поверхностного в умении ценить красоту.

Кваси мне нравился, я хотела его порадовать. Так что я снова стала рассматривать ткани, притворяясь, что примериваюсь к каждой. Когда я остановилась возле одной стопки, Кваси издал одобрительный звук.

– Это ниамбийский текстиль, – сказал он гордо. – Отражает судьбу носителя.

Когда я коснулась стопки, он наблюдал за моим лицом, стараясь не выдавать никаких эмоций. Но меня растили в Детском Дворце: я знала, что это проверка.

Сперва я взяла яркую ткань с узором, похожим на плетение корзины. Квадратный орнамент повторялся в небесно-голубом, ярко-зеленом и черном цветах. Кваси явно был доволен.

– Нвентома – назвал он ткань со вздохом. – Отличный выбор. У этих цветов есть значение: синий – гармония, зеленый – здоровье, черный – сила.

Я кивнула, но уже отложила ткань в сторону: мой взгляд притягивал другой отрез, выглядывавший из-под стопки. Вытащив его, я увидела странный узор из черного, белого и золотого: крошечные символы образовывали необычный орнамент. Чем дольше я смотрела, тем больше мне казалось, что символы движутся, собираясь в центре – вокруг львицы в прыжке.

– Вот это, – сказала я тут же.

Выражение лица Кваси было сложно определить. Что-то между восхищением… и глубоким, неподдельным страхом.

– Адинкра, – произнес он наконец. – Я удивлен, что она здесь вообще продается. У меня на родине эту ткань носят только верховные жрецы или те, кто обладает определенными талантами – способностью видеть другие миры и общаться с духами.

Я с открытым ртом уставилась на ткань: узоры снова задвигались, теперь по-настоящему. Символы накрыли львицу, как крошечные дети, пока она не исчезла под ними. Тут я моргнула, и узоры вернулись на место – львица никуда не делась.

Кваси тихо выругался.

– Я очень давно не видел ничего подобного, – прошептал он.

Я сглотнула.

– Мне стоит выбрать что-нибудь другое?

– Разумеется, нет. – Он порывисто вздохнул. – Дитя мое, это знак свыше. Адинкра создана для тебя.

Мы заплатили главной портнихе, которая пообещала, что доставит во дворец готовые одеяния в течение недели. Затем я с надеждой повернулась к Кваси.

– Итак? – сказала я. – Теперь вы примете мой Луч?

Он лукаво улыбнулся.

– Сперва найдем тебе подходящие аксессуары. Возможно, шелковый пояс. Или ленты с бусинами.

Наша прогулка по Илейасо продолжилась. Гвардейцы терпеливо следовали за нами, неся наши покупки, пока мы заходили в самые разные лавки. Когда мы вышли на открытый рынок, где продавались шкуры пантер и ослов, Кваси остановился у одного из прилавков, чтобы взглянуть на голубино-серую шкуру, восхищаясь ее качеством.

На веревках, протянутых между прилавками и высотными зданиями, шкуры висели в несколько рядов. Уголком глаза я заметила среди них темно-зеленое пятно. Я прищурилась. Кто-то стоял на карнизе окна?

– Чудесно. Просто чудесно! – выдохнул Кваси, изучая шкуру с белыми пятнами. – Тарисай, это очень подойдет к твоей адинкре, не считаешь?

Я едва его слышала. Волосы у меня на шее сзади встали дыбом. С бешено стучащим сердцем я обернулась к гвардейцам: те стояли поблизости, вооруженные и бдительные.

– …В качестве отделки, – продолжал Кваси. – Или мантии, перекинутой через плечо…

Такое же холодное предчувствие уже накрывало меня раньше, только когда? Я вдруг вспомнила песню, разливавшуюся в ночном воздухе под светом луны:

– Пригнитесь! – взревела я, поворачиваясь к Кваси.

И точно в этот момент на рынок верхом на лошадях ворвалась толпа воинов в масках. Торговцы закричали, бросились врассыпную, а гвардейцы тут же сформировали живую стену вокруг меня и Кваси. Но вместо свиста стрел или звона копий я услышала только шум переворачиваемых повозок и прилавков вместе с растерянными криками торговцев. Некоторые показывали наверх.

Далеко наверху, на карнизе, стоял расплывающийся в дымке уличных огней силуэт. Его зеленая зубастая маска блестела на солнце.

Крокодил.

– Что, радуетесь покупкам, олуонцы? – крикнул он звонким тенором, от которого у меня по спине прошелся холодок. На его руках сверкали повязки из кожи и чешуи. – Ах, что за пир для глаз! Эгей, как много отличных сделок и товаров предлагают нынче! Некоторые из вас способны купить весь рынок, и ваши кошельки при этом даже не опустеют! – Он рассмеялся: его смех эхом отразился от каменной площади, как раскат грома. – Что ж, как вам такая цена: жизни мужчин, женщин и невинных детей, уработавшихся до смерти в кожевенных и текстильных мастерских по всей империи!

Толпа загудела возражениями, но Крокодил перекричал их: