Читаем Искупительница полностью

– А. Что ж. Не стыдись, дитя. По правде говоря, я тебе даже завидую: стать бы снова молодым, вернуться в самое начало своего нравственного пути… – Он замолчал, ностальгически вздохнув. – Этого ничто не заменит.

– Э… спасибо, – повторила я, ерзая под пошатывающейся башней из книг. – Но мне еще многое нужно сделать перед моим путешествием в Подземный мир. Не уверена, что у меня будет время на, гм, чтение на досуге.

– Разумеется, – сказал он, снисходительно похлопав меня по голове. – Я все понимаю.

Но не успела я расслабиться, как вождь добавил:

– Я выпишу для тебя краткое содержание этих текстов. В особенности, я полагаю, тебе придутся по душе размышления Елены Аколита о природе дружбы и предательства. Я помню один пассаж, в котором она…

По шее пробежал холодок беспокойства. Неужели я показала свои воспоминания Урии только для того, чтобы меня нагрузили еще одной изнурительной задачей? Должна ли я стать экспертом по философии, чтобы его помазать?

Но за следующие несколько дней, с трудом удерживая глаза открытыми во время лекций по королевской добродетели, я вскоре поняла, что вождю Урии не слишком важно, как быстро я учусь. Его очаровывал мой потенциал – холст ошибок моей жизни, который еще только предстояло превратить в шедевр искусства.

Это раздражало бы меня гораздо сильнее, если бы не мальчишеская радость, которую явно испытывал Урия от процесса обучения. Похоже, он давно жаждал заполучить подобный проект: сосуд, который можно наполнить годами его педантично собираемых знаний.

Мои головные боли усиливались по мере того, как голоса оджиджи становились все громче. В пыльном кабинете Урии мне отчего-то становилось легче. Я кивала в нужных местах, когда он объяснял какие-то философские концепты, и наблюдала, как сияют его обрамленные морщинами глаза, когда я верно цитирую какой-нибудь трактат. Наконец-то рядом был хотя бы один человек, которого я не разочаровала в качестве императрицы. Чьи нужды я могла легко удовлетворить, всего лишь слушая его рассказы и подливая ему в чашку травяной чай, пока он зачитывал мне тексты давно умерших философов.

Мы никогда не будем так близки с Урией, как с Минь Цзя или даже с Цзи Хуанем. Но в конце одного урока я попробовала мысленно процитировать через Луч:

«Гордыня – лишь препятствие на пути юного правителя…»

Урия рассеянно закончил так же мысленно:

«…Ринель Козломыслящий, трактакт пятый, стих двадцатый».

И я была рада услышать его голос в своей голове.

* * *

Я проснулась за несколько часов до рассвета, успокоенная нашим с Дайо дыханием в унисон. Он знакомо пах маслом ши и льняной тканью. Там, где Дайо лежал, на плече у меня осталось влажное пятно его слюны. Я нежно коснулась его носа.

Но, как обычно, покой продлился всего несколько мгновений. Оджиджи снова завели свою песню:

«Ты едва держишься. Ты не справляешься с обязанностям императрицы. Не справляешься с обязанностями сестры. Вот почему люди всегда бросают тебя. Вот почему Санджит тебя бросил. Искупи вину. Ты делаешь недостаточно. Недостаточно. Должна была спасти нас. Тебе было все равно».

Голова пульсировала болезненным жаром. Я уже давно перестала пытаться различать, где в словах оджиджи правда, а где – ложь. Вместо этого я погрузилась в то, что заставляло голоса замолкнуть хотя бы на время: в работу.

Высвободившись из объятий Дайо, я прошла в гостиную, нашла в сундуке перо и чернила. Затем села за стол и начала яростно писать. Я не замечала, что бормочу себе под нос, пока на плечо сзади не опустилась рука.

– Тар? – Дайо встал и теперь обеспокоенно смотрел на меня. Волосы его были примяты после сна.

Я чуть не подскочила. Как долго я так просидела? Я огляделась. Прошли минуты или часы? Фитили масляных ламп прогорели наполовину. В окна гостиной лился утренний свет.

– Тар. Ты в порядке?

– Да, – сказала я чересчур высоким голосом. Улыбнулась: – И не просто в порядке. Ты ведь в курсе, как я беспокоилась о введении нового указа. Даже если они согласятся принять его на Собрании, я не смогу наблюдать за его исполнением повсюду. – Я покопалась в куче исписанных бумаг и показала ему один из листов. – Ну, так вот: у меня появилось несколько идей насчет того, как заставить их подчиниться. Мы даже можем завербовать этого народного мстителя, Крокодила. Рискованно, конечно, но, думаю, может сработать…

– Звучит… полезно. – Он сжал мое плечо. – Но почему ты работаешь сейчас?

– Не спалось. Кроме того, днем у меня нет на это времени.