– Тар, – произнес Санджит медленно, поднявшись из-за стола. Выглядел он так, будто хотел проверить нет ли у меня лихорадки. – Ты же не танцуешь.

– Именно. – Я положила его руки себе на бедра и лукаво улыбнулась. – Так что после этого Подземный мир покажется мне легче легкого.

Я потянула его к поляне, и все остальные гости вышли из-за столов следом. Тео и Адуке начали играть веселую заразительную мелодию.

Мне все еще плохо давался иджо агбайе. Уже через несколько мгновений я сбилась с ритма, столкнувшись с Санджитом и ударившись большим пальцем ноги. Но мы смеялись так громко, что мне было все равно. Дар музыкальных иллюзий Тео наполнил воздух янтарными самоцветами и золотыми бабочками, чьи крылья двигались в такт музыке. Майазатель кружилась с Умансой и Камероном, а Минь Цзя вытянула на танец пошатывающегося Урию. Кира кружилась с Ву Ином, хихикая, когда он поднимал ее над землей порывами ветра. Даже Е Юн присоединилась к веселью, держа на бедре смеющуюся Ай Ри. Неподалеку от всех остальных я заметила Дайо и Ай Лин, которые покачивались в такт своей собственной мелодии. Ее черные волосы выпали из украшенного заколкой пучка, мягкими прядями обрамляя лицо. Когда одна песня сменилась другой, Ай Лин встала на цыпочки и поцеловала Дайо в губы. Я ахнула, едва подавив усмешку. Интересно, заметил ли это еще кто-нибудь?

Радость и удивление проступили на лице Дайо… но тут же сменились сожалением.

– Ай Лин, – услышала я, когда мы с Санджитом танцевали поблизости, – я знаю, что ты чувствуешь ко мне. И это взаимно. Но…

– У меня уже был секс, – сказала Ай Лин буднично. – И знаешь, что он сказал, когда мы закончили? «Злоязыкая ведьма». – Она резко выдохнула. – Но… ты никогда меня так не называл. Тебе даже в голову это не приходило. Дайо, ты всегда любишь человека так упрямо, что тебя нельзя не любить в ответ. Так что не смей говорить, что ты не сможешь сделать меня счастливой.

Она обвила его шею руками. Дайо тяжело сглотнул, глядя на нее: в глазах у него стояли слезы.

А потом он поцеловал ее, недоверчиво рассмеявшись ей в губы.

– Ты всегда будешь для меня желанным, Экундайо из Олуона, – пробормотала Ай Лин, проведя кончиками пальцев по ожогу на его лице. – И я никогда не стану просить у тебя большего, чем ты готов мне дать.

Еще одна песня закончилась. Минь Цзя хлопнула в ладоши, подзывая сонгландских слуг, которые ждали ее сигнала неподалеку.

– В честь восемнадцатого дня рождения моей младшей сестрицы, – провозгласила она, усмехнувшись, – мои помощники приготовили кое-что особенное. Представляю вам знаменитых танцовщиц Юнсань-ду!

«И не волнуйся, – добавила она через Луч, лукаво сверкнув глазами, – они никого не убьют… на этот раз».

Рассмеявшись, я стала вместе с остальными хлопать в ладоши в такт музыке. На поляну вышли танцовщицы в вуалях и с веерами. Музыканты начали наигрывать струнную мелодию.

Когда музыка смолкла, Минь Цзя снова вышла вперед. Она расстелила на траве одеяло, положила на него небольшую кисточку, миску с чернилами и длинный широкий холст.

– У Да Сео тоже есть подарок, – сказала она мне, отступая. – Благословение для императрицы.

Да Сео вышла на поляну. Расправила плечи, приободряя себя, и выскользнула из своих элегантных шелковых туфель. Затем она села перед холстом и сняла вуаль, открывая покрытые шрамами лицо и шею. Гости замолчали.

Словно в трансе, мы смотрели, как Да Сео взяла кисточку пальцами и стала писать на холсте с помощью своих сильных, уверенных ног. Для более мелких деталей она зажимала кисть зубами, украшая символы очаровательными завитками. Чернила блестели. От бумаги исходила странная сила, и когда я прочитала слова, которые она написала на аритском вместо сонгладского, глаза мои наполнились слезами.

«УЗРИ ГРЯДУЩЕЕ»

Оджиджи могли бы кричать во всю мощь легких, и я бы их не услышала. Слова Да Сео сверкали в золотистом свете солнца. Я взглянула на лица всех моих братьев и сестер, навеки отпечатывая каждый образ в своем сердце.

В это мгновение меня наполнила теплая, дерзкая уверенность. Я твердо стояла на земле.

«Я вернусь», – подумала я, обращаясь не к своим братьям и сестрам, а к миру внизу, где духи поклялись запереть меня навечно.

«Вы попытаетесь удержать меня. Сбить меня с ног. Но я раз за разом буду подниматься. И я вернусь сюда.

Узрите грядущее».

Часть V

Глава 31

В последний раз, когда я ехала через Эбуджо – город, в котором находился последний известный вход в Подземный мир, – местные жители пели в честь моего светлого будущего. Теперь они тоже пели, выстроившись вдоль улиц и потрясая маракасами шекере, но музыка была уже другая: больше не радостная, а жутковатая и мрачно-торжественная.

Дань павшему богу.