Читаем Искательница (СИ) полностью

Пребывание в холодном каменном мешке также не прошло бесследно для пусть и не изнеженной, но все же тянувшейся к комфорту девушке. Сначала начало саднеть горло, и в порыве неоправданного оптимизма — в попытке найти хоть что-то хорошее, чтобы не загнуться от хандры — пленница списывала эти неприятные ощущения на жажду. Но когда головная боль стала усиливаться, а легкие начал разрывать надсадный кашель, пришло осознание, что шансы выбраться из заточения с минимальными потерями резко снизились. Девушку бил озноб, и определить степень тяжести лихорадки она была просто не в состоянии, надеясь лишь, что мучения рано или поздно закончатся, и что похитители проявят к ней интерес раньше, чем она отойдет в мир иной. Периодически наемнице мерещились какие-то шаги и голоса, но когда она разлепляла отяжелевшие веки, в камере по-прежнему никого, кроме нее, не было.

Как-то раз Кора проснулась от скрипа петель, но, повернувшись к двери, заметила лишь удаляющийся неровный свет факела. Неведомый посетитель или тюремщик не соизволил поговорить со своей пленницей. Около ног же обнаружилась деревянная плошка, наполненная едва ли на половину не самой чистой водой и издающей соответствующий аромат. Возблагодарив Создателя за этот дар, Кора одним махом осушила живительную влагу, даже не поморщившись от противного вкуса, но лишь раздразнила страдающий от жажды организм. Так что к тому моменту, когда скрип петель повторился, девушка была готова на все, лишь бы вдоволь напиться.

— Эй, ты, поднимайся давай, хватит лежать! — грубый голос ворвался в лихорадочный сон, и, разлепив глаза, девушка какое-то время пялилась в темноту, пытаясь понять, происходит этот монолог на самом деле, или это все игры ее воспаленного сознания.

Не дождавшись ответа, неведомый тюремщик прогрохотал тяжелыми сапогами по каменному полу и несильно пнул пару раз девушку по ногам. Этого подтверждения оказалось достаточно, чтобы Кора поверила в реальность происходящего и повернула голову. За ярким светом факела, резанувшим по глазам, разглядеть ничего не удалось, и пленница поспешила прикрыть лицо ладонью.

— Ну, хоть живая, уже хорошо, — подытожил тюремщик, наблюдая за скудными телодвижениями у своих ног. — Поднимайся, кому говорят!

Кора почувствовала сильный рывок за шиворот и оказалась вздернутой в вертикальное положение. Организм в ответ на такое варварское обращение тут же зашелся в приступе мучительного кашля. Ноги норовили подкоситься от слабости, но, тем не менее, девушка постаралась устоять самостоятельно. Пришлось привалиться плечом к стене, как только тюремщик ее отпустил.

— Да ты, мать, совсем плоха… — поцокал языком все тот же неведомый мужчина, которого Кора, по-прежнему, не видела из-за слишком яркого для ее привыкших к темноте глаз света факела. — Как бы нам по шапке за излишнее рвение не настучали. Ладно, пойдем.

Девушка вновь почувствовала, что ее схватили за шиворот, и подтолкнули в спину, заставляя перемещаться в направлении выхода. К чести тюремщика, наемница не получила ни одного тычка, пинка или затрещины за то, что двигалась медленно и постоянно спотыкалась, а пару раз только поддержка сильной мужской руки уберегала ее от новой встречи с каменным полом. Вверх по ступенькам ее просто отнесли, обхватив за талию. В какой-то момент она снова очутилась предоставленной самой себе, когда ее достаточно аккуратно сгрузили в теплой комнате в уголке и прислонили к стеночке. Все это действие сопровождалось тихим диалогом, но смысл произносимых слов ускользал от лихорадящей девушки. Кора расслышала лишь что-то про «перестарались» и «доложу капитану», а затем, пригревшись, провалилась не то в беспокойный сон, не то в забытье.

Очнулась Кора от того, что кто-то трясет ее за плечо. Кое-как разлепив глаза, девушка увидела сидящего на корточках напротив нее немолодого уже мужчину, чьи перевитые тугими жилами руки беззастенчиво выглядывали из-под кожаной безрукавки, распахнутой на мускулистой груди. Его лысую голову украшала замысловатая татуировка. В другое время она непременно бы засмотрелась на такую красоту, но сейчас ей было слишком плохо, чтобы думать о чем-то столь сложном. Почувствовав, что в руки ей сунули кружку с чем-то теплым и вдохнув терпкий аромат подогретого вина, Кора жадно припала губами к напитку. Горло обожгло, и девушка вновь зашлась в приступе кашля, судорожно ухватив кружку второй рукой, чтобы не расплескать ни капли живительной влаги.

Дождавшись, пока пленница опустошит всю кружку, мужчина забрал посуду из слабых рук и вновь вздернул ее на ноги, все тем же бесцеремонным образом схватив за шиворот. Ноги стали слушаться Кору еще хуже — для измученного болезнью и голодом организма вино оказалось слишком крепким, и она опьянела буквально с нескольких глотков. Так что дальше тюремщик практически тащил ее на себе, пока не зашел в какую-то комнату и не сгрузил свою ношу на неудобный деревянный стул. Убедившись, что девушка в состоянии усидеть сама, мужчина довольно хмыкнул и вышел, закрыв за собой дверь.