Читаем Инферно полностью

В углу кто-то спал, накрывшись с головой волосатым клетчатым одеялом.

Сэтто положил руку на барную стойку. Сестричка Билл, почти не глядя, проехался картой по пластиковому углублению картридера и посмотрел на результат.

— Пятнадцать баксов, сестричка, — сухо сказал он.

— Вчера была двадцатка, — сказал Сэтто.

— Проценты.

— Три по сто.

Билл посчитал, прикрыв глаза.

— А жрать не будешь?

— Нет. Меня уже накормили.

— Тогда девятнадцать. Четыре бакса будешь должен.

Билл посмотрел на тряпку, которую все ещё держал в руке, и протер стойку перед Сэтто.

— Три по сто, три по сто, — пропел он, ворочаясь в деревянных шкафах, роняя какие-то миски и блюдца.

Наконец он извлек плоскую фляжку, напустил в неё гранатового рома из подтекающего крана, и отдал флягу Сэтто.

— Могу добавить лимон, — добавил он. — Всего один бакс. Для круглого счета.

Сэтто отказался от лимона, старательно выглотал три первых самых мерзких глотка, сдержал гримасу и почувствовал, что тьма отступает. Резче и четче вырисовались углы, посветлело фото красотки. Потом все заволокло туманом — из глаз брызнули слезы.

На ощупь найдя что-то мягкое и влажное, Сэтто схватил кусочек и засунул в рот. Вкус горючки сменился кислым, свежим.

— Лимон, — гордо сказал Билл. — Пять баксов, сестричка.

Сэтто прожевал кусок лимона, выплюнул корочку и пожал плечами.

— Скотина ты.

— Бизнесмен, — поправил Билл и занялся пивными кружками.

— Иди сюда, парень, — вдруг ровным голосом сказал пират в брезентовой куртке.

Сэтто сделал вид, что не слышал, отвернулся к стойке и нащупал в кармане шарик-кактус, ядовитую бомбочку-на-всякий-случай. Такие шарики стоили по десять баксов каждый, а Сэтто выменял свой на голову издохшей кошки, понадобившейся для ритуалов каких-то психов.

Билл посмотрел сочувственно: мол, держись, пацан, и принялся протирать краны.

— Где бабы? — невнятно заревело из угла. — Где, черт побери, бабы?

Клетчатое одеяло распалось на две половинки, и на свет показалось изъеденное струпьями лицо. Жёлтые руки вытянулись и зашарили вокруг, словно пресловутые бабы должны были возлегать поблизости, как гурии при султане.

Пират в брезентовой куртке поднялся, подошёл в угол и коротко пнул клетчатое одеяло под ребра.

— Хорошо, — выдохнув, согласился искатель баб и снова залег.

Сменив траекторию, пират направился к стойке, сел рядом с Сэтто и сказал:

— Покажи-ка вот ту фиговину у тебя на руке.

Сэтто уткнулся носом в фляжку.

— Три по двести, — сказал пират, повысив голос, и Билл побежал к шкафам.

— Оставь его, — протянул кто-то с другой стороны. Простуженный срывающийся в визг голос. — Дались тебе эти малолетние сифилитики…

— Я хочу посмотреть, что у него в руке, — упрямо ответил пират.

Сэтто сидел, мелкими глотками отпивая ром, и размышлял, как оставить «кактусы» так, чтобы не задохнулся к черту Сестричка Билл. Пока ситуация не особо накалилась, можно было подумать и о его безопасности, если же станет хуже — извини, Билл, будем надеяться, что твои легкие выдержат.

— Где бабы?! — завопил угол.

На этот раз пират не обратил на него никакого внимания.

— Я почему спрашиваю, — доверительно сказал он Сэтто. — Вдруг ты умеешь метать ракеты из рук и лить лаву из головы? Говорят, сейчас на вооружение каких-то киборгов начали поставлять. Если умеешь, то покажи — я заплачу.

Соблазн был велик. Делов-то — наобещать с три короба, снять деньги с чужой карты и сделать ноги. Сэтто несколько секунд обдумывал заманчивую перспективу, но перед ним маячило одно «но». Если взять оплату сразу, то станет очевидно, что картридер не предназначен для метания ракет, и тогда неизвестно, каким путём пираты выцарапают свои деньги обратно… вполне возможно, что вместе с рукой.

— Билл, — позвал Сэтто. — Спиши мой долг с карты господина пирата.

Тоже риск, но меньший. Простая демонстрация стоимостью всего в пять баксов.

Билл протянул руку, и заинтересованный пират отдал ему свою карту. Сэтто закатал рукав куртки, Билл вставил карту в пластиковую щель и дернул.

Загорелся короткий огонек и сразу погас.

— Пять баксов, — быстро сказал Сэтто, увидев, как изменилось лицо пирата.

Над ухом захохотали.

— Это просто картридер? — разочарованно спросил пират, разглядывая щель. — Когда их начали в людей встраивать?

— Где бабы???

— Завались! — рявкнул пират и снова повернулся к Сэтто. — Не удивляйся, парень, мы с другом просто очень долго болтались по морю, и некоторые штуки кажутся нам в новинку.

— Мне не кажутся, Мафит, — проворчал простуженный, закашлял и захрипел. — Очень практично — все своё ношу с собой. Я к месту употребил?

— Очень! В точку, Денни, — восхитился Мафит и сдернул с затылка капюшон.

Он оказался небритым, скуластым. Ровный ряд колечек полностью закрывал верхнюю губу, в нижней торчал серебряный шип. На маленьком лбу красовалась надпись «Беглый раб», выполненная в готическом стиле и с большим вкусом. Серые пристальные глаза смотрели сердито, ресницы на обоих были обожжены, а брови над ними выбриты.

Примятый капюшоном ежик белых волос медленно распрямлялся.

Сэтто посмотрел на татуировку, на ежик и нехотя выговорил: