Читаем Индульгенции полностью

Лера неплох в деле, но вот то, что он постоянно просит окончания на лицо, меня всерьез раздражает. Я не люблю лица, и такие концовки мне, в отличие от большинства любителей продукции «браззерс», совершенно не в кайф. Тем не менее, я вытаскиваю у Леры изо рта вовремя и делаю все, что от меня требуется, но не глядя вниз, а запрокинув лицо вверх, и вот это мне уже больше по духу.

Мне вспоминается вдруг, что психологический тест на одном сайте показал мне на днях, что у меня ярко выраженная гетеросексуальность, причем я отвечал вполне правдиво на все подряд. Я подумываю подзадорить этим Леру, очищающего щеки салфетками, но вместо этого наливаю себе немного «гленморанжи» и закидываю в себя, и мерзкое послевкусие этой дряни наказывает меня за что-то, чего я еще даже не совершал. Взглянув на довольную мордашку Леры, спасенного от стягивающего высыхания лица и теперь стирающего с пола то, что он разбрызгал из себя сам, я с сожалением понимаю, что отношения с ним, как и с Аленой, уже не дают мне былого удовлетворения. Я хотел бы снова поймать это ощущение новизны, которое испытывал хотя бы год назад, но не могу. Я знаю, что проблема не в обстоятельствах, а в людях, и это неисправимо. И вот Леру мне будет немного жаль. Он забавный. Он уходит вроде как в душ, а я быстро накидываю джинсы и сажусь к его открытому макбуку, чтобы уточнить расписание рейсов и свободные отели. Даже когда я уверен, что мне есть, у кого остановиться, лучше забронировать и оплатить заранее отель. You never know.

– Посмотри видео в папке на столе, – бросает на ходу Лера. – Очень крутой клип с ребятами сделали, там черновой монтаж. Может, понравится.

Дабы оперировать фактами, я складываю браузер и открываю клип – нагромождение кадров с каким-то идиотом в петушином костюме, разбивающим телевизор, жрущей яблоко девицей и явной проекцией Леры – впихивающим в себя эклеры парнем. Я даже не включаю звук, потому что мне не хотелось бы знать, что за песня там звучит, а в названии файла ничего, кроме цифр. В любом случае, двадцати секунд для ознакомления с фрагментами этого шедевра от общества любителей глотания длинных эклеров – более, чем достаточно, чтобы снова понять, что ту самую грань Лера так и не уловил с годами. Тем не менее, во мне растет нездоровый интерес к содержимому лериного макбука, и я захожу в соседние папки. Видео с какого-то концерта, фотки Леры с какой-то девочкой в обнимку – подозрительно, кстати. Ничего особенного. Но папка с цифрами в названии привлекает мое внимание – видимо, уже по инерции, после чертова клипа. И здесь – несколько коротких роликов. На одном – какие-то птицы, причем запись сделана явно с какого-то устройства вроде регистратора – дата и время проставлены, как и тайм-код. Но качество отменное. Другой ролик вообще состоит тупо из двадцати секунд какой-то дороги. А на третьем – ночь, перекресток, и в метрах двадцати до пешеходного перехода на другой стороне дороги девица бросается на белую «газель», звучит хлесткий удар, и девица проезжает на тормозящей с визгом машине до пешеходного перехода и вываливается с капота, как мешок с картошкой. Камера притормаживает, и захватывает, как из «газели» в ужасы выходит мужик. Он подходит к телу, из которого быстро растекается лужа ярко-алой крови, пытается нащупать пульс, но это ему явно ничем не помогает. Недалеко от этой сцены притормаживает черный «тахо», и его водитель какое-то время смотрит на всю картину, качает головой и уезжает прочь. Я ставлю ролик на паузу и какое-то время ошеломленно смотрю сквозь экран.

Все это как-то не стыкуется. Нет, наоборот – все стыкуется слишком идеально, слишком ровно, словно кто-то изначально нарезал всю эту ситуацию на ровные части мозаики, и только теперь она сложилась. Я смотрю на всю картину и пытаюсь найти связь между Лерой и моим отцом – ярко выраженным гомофобом, рассекающим по городу на черном «тахо» и плевать хотевшим на чужие беды. И вот здесь-то все еще отсутствует кусочек пазла.

– Как тебе клип? – звучит вопрос откуда-то сзади.

Я рывком оборачиваюсь, и вижу Леру, который явно не только что вернулся, но все еще неторопливо вытирается длинным полотенцем, поддерживаемым внизу непроизвольным стояком.

– Откуда у тебя эта запись? – я тычу пальцем в экран, развернув его так, чтобы Лера наверняка видел стоп-кадр ролика.

Он прищуривается и кивает, явно не теряя самообладания.

– Я всегда копирую интересные записи с регистратора. Где-то раз в неделю или в две. Некоторые оставляю, некоторые гружу на «ютуб».

– А почему это не загрузил?

– Да как-то не подумал. Времени не было. Что за вопросы?

– Да просто… жуткое ДТП, – я закрываю ролик, прикусываю верхнюю губу, чтобы сосредоточиться и успокоиться. – Давно такого не видел.

– Ты в последнее время очень напряжен, – Лера откидывает полотенце на постель и подсаживается рядом со мной на корточки. – Что случилось?

– Ничего. Ровным счетом ничего, – качаю головой и потираю лицо. – Бизнес, может, напрягает.

– Это уже давно. Но сейчас что-то не так. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Вполне.

– А со мной?