Читаем Империя туч полностью

Через четверть часа второго раунда протокольных выступлений какое-то замешательство постепенно проникает в дипломатический протокол. Поначалу к делегации Великобритании, затем – Китая, наконец – Японии поступают листки с тревожными известиями.

Рубиновый мандарин Вайвубу прерывает переговоры.

Кийоко слышит, как министр Комура шепчет ассистенту: "Вдовствующая Императрица и и император на самом деле в Запретном Городе не проживают".

Переговорщики в спешке покидают зал. Уже на дворе некоторые бегом бросаются к экипажам. Бошамп нарочито проверяет патроны в барабане своего кольта.

Кийоко высматривает Эзава. Военные выходили быстрее всех.

Впервые теряя ритм и равновесие, запутавшись в нижних юбках западного платья, Кийоко собирает складки одежды и выбегает через ворота департамента.

Но ничего не видит сквозь головы более высоких, чем сама, мужчин.

Эмиль Сассоон протискивается к экипажам и тащит Кийоко за собой.

Они останавливаются на границе уличного хаоса, на линии размахивающих и указывающих на европейцев рук.

Над стенами Императорского Города вздымается туман темной пыли.

В южную сторону и в глубине, за Татарским Городом, на горизонте стоят высокие дымовые столбы.

Над крышей пагоды Врат Ди'ан нарастают языки пламени.

Выше, в небе вокруг всех своих осей вращается железная туша Акулы.

И, вцепившаяся в нее своими отростками-мечами, более легкая фигура Богомола.

Из ее поворотных стволов выбрасываются желтые языки огня.

Криво распахнутая пасть Акулы пыхает белым паром и багровым пожаром. Из нее падают вниз то ли люди, то ли бомбы.

В haku tetsu tamasi с квадратных стрелковых башен палят солдаты. Искры танцуют на голубых панцирях, словно огни святого Эльма.

Кружась, Корабли Духа дрейфуют в сторону севера, к вершине холма Фень Шуй.

Сассоон тащит Кийоко за руку. С противоположной стороны Кийоко зовут по-японски. Делегация Комуры должна, как можно скорее, спрятаться за стенами миссии.

"Иди!".

Она поворачивается.

Эзав, садясь в двуколку, глядит куда-то за спину, в экипаже уже беспокоится командор-лейтенант Неба.

Кийоко поднимает руку. Призыв? Прощание? Мольба?

Эзав скалит зубы в гуще щетины.

Они не услышали бы друг друга, даже если бы кричали.

Наполовину раскрытый рот, светлые глаза.

Здесь.

Иду.

Здесь.

Он поехал в бой.

Кийоко ожидает.

Ударь первым, без жалости. А еще лучше: ударь первый и единственный раз, не давая шансов на второй удар, на какой-либо ответ. Такой философией должен был руководствоваться Якуб Охоцкий, похищая Богомола "Bōzu" с полей над озером Йонгдинг. У него было семь человек, несколько револьверов и карабинов "маузер". Часом ранее, ходе попытки его поимки констеблями Стража Девяти Врат, он утратил три пальца (их нашли и принесли, завернутые в грязную тряпку). По "Bōzu" как раз водили секретаря шанхайской ChinaAssociation вместе с супругой, так что появление уходящего от погони истекающего кровью европейца явилось очевидным предсказанием скорого нападение китайской черни на ничего не подозревавших и невинных чужеземцев. Тут же белых гражданских заставили укрыться внутри haku tetsu tamasi. Где Якуб Охоцкий как Герберт Личка застрелил двух унтер-офицеров Неба, а так же секретаря шанхайской China Association вместе с супругой. После этого к снайперской деятельности приступили его люди, спрятанные в зарослях над озером. Все они были солдатами армии Куропаткина.

"Но где, однако, они научились управлять боевым аэростатом?". "Не научились. И не умеют. Упали с машиной в озеро, поломали деревья, прежде чем им удалось подняться в воздух".

Экипаж Акулы "Innin", вздымающейся на высоте в две сотни футов над Дворцом Императорского Спокойствия тоже застали врасплох. Они считали, будто бы "Bōzu" собирается передать им новые приказы. Пока Личка-Охоцкий не ударил в борт Кō с абордажной дистанции.

"Чтобы сделать невозможной погоню? То есть, с самого начала он желал захватить Акулу?". "Мы считаем, что для него, в первую очередь, важны бомбардировочные способности. Кийоко его знала. Кийоко?".

"Да, уважаемые господа. Он много говорил о восстании против России на своей родине. Он не желает сражаться с Нихон, не желает сражаться с Китаем. Он желает дать своему народу равные шансы на поле боя". "Он сражается с Нихон. Сражается с Китаем". "Да".

Кийоко кланяется министру Комуре, отступает в угол крыши.

Мужчины подают друг другу подзорные трубы и бинокли. На плоской крыше коммерческого бюро миссии расставлены бамбуковые стулья. Слуги вносят по узкой лестнице подносы с лимонадом и саке, а так же сумки с патронами к карабинам Мурата.. Настроение еще не перевесило в сторону одного из этих развлечений.

Ворота забаррикадировали, на Лигейшн Стрит выставили охрану. Кто не занят в конторах, наблюдает за поединком Хайябуса и Ко, неспешный менуэт аэростатов на фоне Солнца, заходящего за стенами Запретного Города.