Читаем Империя туч полностью

Вышел на улицу напротив храма Лунь-фу Ссу, холодный воздух сотрясает жидким киселем мозга. Над крышами Внешнего Города жужжит полная Луна. Пекин – это тысячи деревушек, склеенные в прямоугольных ящиках укреплений, храмов и дворцов. На юге, над низкой линией крыш, мерцают гальванически разожженные глазища Хайябуса, спускающегося к Японской Миссии.

Раскрытой ладонью он бьет в лицо, в рот, и так отделяется от брата. Это не он, это – я.

Потом в серости предрассветных часов на пропотевшей кровати в миссии Эзав крутится, выплевываемый из сна в сон. И не всегда он видит сны самим собой.

Вот я слышу тайну о собственном отце, брате. Бросаю все в родном городе, друзей, работу, амбиции, удовольствия, прошлое, будущее, бросаю все и отдаюсь в руки безумной политико-террористической организации, чтобы она отправила меня через половину земного шара, в Вечер, в наиболее чуждые края, языки, войны. Что имеется у меня в сердце. Что имеется у меня в ладони. Открой зажатую душу. Ааа! Ааа! Ааа!

Вертится и схватывается Якуб на чердаке квартиры португальского миссионера при Соборе Непорочного Зачатия, недавно отстроенного после восстания боксеров. Прижигаемый слева золотыми вилами зари. Метаемый волнами озноба от сна в сон. И не всегда он видит сны самим собой.

Вот Я оставляю дом, мать, весь мир ребенка, являясь ребенком. Отец взял за руку, потянул, вырвал. Так меня и возят в бутоньерке отца, Мальчик-с-пальчик под Эйфелевой башней, гномик-путешественник под горой Фудзи. Куда меня поставят, там я охотно цвету. Ой, какой милый самурайчик, какой боевой офицерик! А дать ему японочку-игрушечку, и он расцветет синевой во славу микадо. А дать ему военные игрушечки, и он отправится в огонь, не спрашивая. Лишь бы чистенький мундир и железное чудище под седлом. Ууу! Ууу! Ууу!

Кийоко стоит на мосту над бездной тумана, за спиной одного из братьев О Хо Кий, готовая.

戰

война

Кто желает мира, уже поддался.

Ударь первым, без жалости.

Небо сражается с землей.

"Кто желает мира, уже поддался". "И все же – мы разговариваем". "Людские потори огромны". "Со стороны Японии и России. Остальные из Одиннадцати ожидают первой раздачи карт". "Потому-то и завис меч над Внутренним Двором. Так над всеми переговорами завис вопрос: как могли бы мы удержать Ниппон от того, чтобы небо не рухнуло на наши собственные головы? Как?". "Не можете".

Лица, приглашенные сэром Робертом Хартом на завтрак перед официальным открытием переговоров. Стук столового серебра и фарфора. Шелест шелка туник служащих. Пронзительное пение-писк маленьких сорок.

Кийоко сидит по правой стороне от Езава. В белом платье с кружевными вставками на рукавах, декольте и воротнике, с волосами, взбитыми в высокий кок, с легким слоем румян на щеках. Она должна будет переводить для министра Комуры. Она единственная женщина за столом. Кийоко ничего не говорит.

Сэр Роберт пригласил секретарей, адъютантов, переводчиков, консультантов. Политики завтракают с мандаринами империи Цинь. Сами переговоры будут вестись в зданиях Вайвубу. Необходимо создать видимость ведущей роли правительства Империи Цинь. "Все мы здесь всего лишь гости".

Эзава интригует карьера сэра Роберта в двух государствах, повторял Кийоко слышанные где-то анекдоты о его соломоновых решениях. О его второй, китайской семье. Как сохранить честь, служа одновременно двум коронованным дамам, политически интригующим одна против другой? Тем не менее, все сэра Роберта здесь уважают и даже любят. Британец, но глава китайской Императорской Морской Таможенной Службы.

Кийоко не спускает с него глаз.

Полковник Бошамп вполголоса представляет свое мнение о хозяине. "Он сам в себе отделил британца от китайца. Но вот поглядите хотя бы, как британцы с британцами вели переговоры по поводу условий труда китайских рабочих, массово перевозимых в Трансвааль. Англичанин из Йобурга[7] от имени шахты versus англичанин из Пекина от имени Трона Дракона. Так я говорю, так они наберут на свою голову новых боксеров. Я уже видел такие вот транспаранты под Храмом Земледелия: "Мы не негры!". Не раз услышите вокруг себя нарастающий шепот: ян гуйцзы! Ян гуйцзы!". Полковник пережил в Пекине времена Кулака Гармонии и Справедливости.

Кофе. Секретарь Миссии США разворачивает карты Китая, Восточной Индии и Леванта. Принимаются пари о прохождении новых демаркационных линий. Потребует ли Япония Владивосток для себя? А статус высших привилегий в торговле с Великобританией? А что с контролем над Сингапуром и Малаккским проливом? В гипотетическом столкновении Кораблей Духа с армадой Ройял Нэви – для чьей стороны решится власть над мировыми океанами? Тяжелые пепельницы прижимают к столу края карт. Мужчины курят папиросы и сигареты, очищают очки, крутят в пальцах чашки. Прикусывая ус, Эзав проводит пальцем по карте, словно планируя соревновательный трансконтинентальный полет.