Читаем Игры олигархов полностью

— Да вроде бы… — Самурай оказалась застигнута врасплох и осторожно скосилась на Индейца. — Восьмидесятая, что ли?

— А не восемьдесят шестая? — затрясла головой Змеиное Лицо. Она, конечно, специально путала номера, чтобы как-то оправдаться перед Индейцем за свое угодничество ухажеру Наташи Бросовой. — Точно-то сейчас уже не помню!

— Да ты там сам увидишь! — не выдержала Индеец, которую столь неуклюже подставили ее многолетние собеседницы. — Их дверь сразу видать, да они ее никогда и не запирали. Живут как при коммунизме!

— Собака у них, — предупредила Самурай. — Но вы ее не бойтесь: она еще никого не тронула. Да, щенки у нее, щенков на лестницу не выпустите, а то опять обсерят нам все площадки!

— Спасибо. — Саша двинулся к парадной. — Извините за беспокойство.

— А что у них там вышло-то? — не утерпела Змеиное Лицо и с усилием стала поворачиваться к своим подругам. — Кого у них убили-то?

— Да у них там беда за бедой! — оживилась Индеец. — Любка пропала, Петька — в больнице, весь искалеченный, Наташку тут видели, говорят, вся истерзанная, словно под немцем побывала.

Остальной разговор превратился за спиной Кумирова в не прочитываемые мозгом звуки, — он уже мчался по лестнице, не дожидаясь охающего где-то между этажей лифта.

Несмотря на волнение, Саша молниеносно проглядывал рисунки и надписи, рябившие на лестничных стенах. «Неформальный чат», — улыбнулся Кумиров, вспоминая, сколько сам испещрил квадратных метров жилого и нежилого фонда, соблазняя молодежь своими откровенными предложениями и предельно наглядной графикой.

Начиная с четвертого этажа он стал угадывать надписи, адресованные его девушке. Ему все чаще стали попадаться ее имя и кличка и пояснительные рисунки, чем Хьюстон занимается или чем с ней можно было бы заняться. «Конечно, она же здесь выросла! — пытался себя успокоить Саша. — Вот и дурачились, кто как мог. Потом, она же не отвечает за всех идиотов, которые ее домогались! А в принципе, какая разница, — я-то что, святой, что ли?! Убийца я, убийца!»

На шестом этаже появилась крупная надпись «Публичный дом», изображения грибов-галлюциногенов, «кислоты» и стрелок, указывающих путь вперед. На пролете седьмого было уже несколько надписей «Публичный дом» и даже своеобразный прейскурант на оказываемые сексуальные услуги. «Вот твари! — подумал Кумиров. — Заберу отсюда Наташку! Квартиру сниму, если отец упрется и в дом нас не пустит!»

Да, указатели привели его именно к этой квартире. На лестничной площадке Саша повернул направо и тут же рядом, на расстоянии шага, увидел дверь, за которой сейчас, в этот самый миг, может быть, находилась его любимая, если она еще жива, если не замучена этими беспределыциками.

Входная дверь квартиры Бросовых, очевидно, не ремонтировалась и не красилась с тех пор, как был сдан дом, которому было по крайней мере лет тридцать. Картонная обшивка была обшарпана и прорвана, а в местах удаленных замков светились дыры. Из этих дыр юношу обдувало неприятным ветерком, который нес запахи запущенной квартиры: табачный дым, перегар и помои.

Кумиров приближался к двери и вслушивался в звуки, возможные в этой загадочной для него квартире. Он остановился перед дверью и стал искать звонок, но его нигде не было видно. Тогда юноша собрался постучать, но не решился стучать в дверь, которая по виду была слишком ветхой даже для стука костяшками пальцев. Саша решил постучать в дверной косяк, но его тоже не оказалось, а из щели между косяком и бетонным блоком торчала черная пакля, напоминавшая волосы негра. Он подумал, не похлопать ли ему в ладоши или просто как-нибудь обратиться внутрь квартиры, может быть, просто «Наташа!», как вдруг различил за дверью легкое цоканье.

— Здравствуйте! — приветливо начал Кумиров и замер в ожидании ответа. Но ответа не последовало. Он потомился с минуту и продолжил: — Я к Наташе. Она дома?

Вновь тишина. Вдруг с другой стороны двери раздалось осторожное царапанье. «Они ее так замучили, что она ни говорить, ни двигаться не может? — Саша словно замерз от своей мысли и тут же спохватился: — Так это же собака!» Он засвистел и зачмокал. В ответ последовали сопение и скулеж. Юноша коснулся двери рукой, и она медленно, со скрипом, поехала внутрь. На пороге стояла собака. У нее было три лапы, четвертая, задняя левая, наполовину отсутствовала. Это был эрдельтерьер. Сучка. Из квартирного полумрака донеслось ворчание, и в коридор на дырявый линолеум выкатились четыре щенка.

— Але! — громко обозначил Саша свой вход в чужое жилье и переступил порог. — Есть кто живой?!

Собака вопросительно уставилась на гостя. Щенки подползли к матери и стали бодать ее лохматые лапы. Юноша вытянул руку и предоставил собаке свою ладонь: пусть сама решит, что ей делать, кусаться или дружить? Калека осторожно приблизила свою бородатую морду и ткнулась в его ладонь похожим на холодную маслину носом.