Тит внимательно посмотрел на своей портрет: да, как все-таки отличается лицо выдающегося человека от простых смертных! Хотя при поверхностном взгляде это и не всякий заметит! До чего все-таки высшие силы (а он верит в них и знает, что таковые существуют) тонко продумали моменты видового отличия! Казалось бы, такой же, как все, а вот и не такой! И сразу даже не сообразишь, что же в его лице самое главное, в чем он, этот пароль величия? Властный подбородок? Волевые глубокие морщины, прорезавшие его в общем-то (не только по мнению самого Засыпного) довольно моложавое лицо, несмотря на нависший над ним полтинник. Он, кажется, ни у кого и не встречал такого рода морщин: они идут от переносицы по щекам и скрываются под подбородком. Полное впечатление, что это сделала не природа, а какой-то косметолог. А глаза? Ну действительно, редкий человек не способен уловить этот огонь реформатора, который их так оживляет даже на этом безжизненном холсте.

Рассуждения директора прервал осторожный стук в дверь. Тит Львович сановно оглянулся, отследив свой исторический поворот в зеркальности ночного окна.

— Да! — не отозвался, а скорее крикнул Засыпной. — Смелее!

— Здесь уборщицы, — раздался голос охранника, а сам он просунул голову внутрь кабинета и виновато произнес: — Убраться у вас просят.

Запускай! — скомандовал директор и направился к своему столу, чтобы разобраться пока с бумагами, на которые ему не хватило времени в течение рабочего дня. Надо сказать, что бюрократии за последние годы значительно прибавилось, и, несмотря на компьютерное оснащение, сулившее когда-то почти полное избавление от миллионов всевозможных бумаженций, Тит приходил к печальному выводу, что иногда посвящает все свое время возне с этой ничтожной макулатурой, от которой, оказывается, зависит и он сам, и все его (он уверен в своей победе!) производство. — Давайте, девочки, не стесняйтесь! Кто у нас сегодня на вахте?

— Кто? Проверенные кадры, все с пятого года рождения! — Помещение наполнил объемный голос Тони Ремненой, и она сама заплыла в двери, как всегда ударившись своим мощным бедром о косяк и чуть не расплескав наполненное водой ведро. — Я не одна, с подругами, ничего, Тит Львович? Мы так, чтобы побыстрее управиться.

— Кто ж у тебя, Антонина, подруги? Тоже с пятого года или чуть помоложе? — спросил директор, окунаясь в ворох актов, исков, счетов, заявлений, договоров и прочих бумаг. — Пора уже, милая моя, достойную смену выращивать.

— Пора-то пора, Тит Львович, да молодежь теперь к труду интереса не испытывает. Сами же и отбили! Кто ж за такие деньги станет работать? Ей, вон, девчонке, на панели полчаса постоять да в машине покувыркаться, а мне за тот же полташок, считай, целый день горбить! Есть разница? — Ремнева дошла до середины кабинета, полагая, что ее спутницы следуют за ее спиной, но только тут поняла, что никто почему-то не решился войти, и совершенно в другой тональности, режущей директору уши, закричала: — Девки, ну что вы там, подохли, что ли? Гребите сюда!

В дверях тотчас показались Зоя Бросова и Жанна Махлаткина, которых Засыпной тоже достаточно хорошо знал. Но, боже мой, как же все они опустились! Он и Тоню-то месяца два не видел, и то заметно, как она резко сдала, а ведь когда-то… Да, когда-то она была очень даже ничего. И эти две иссохшие мартышки, она их и раньше подсовывала начальству, а теперь они сюда просто как с того света явились. Вот что с людьми сделала эта новая жизнь, вот до чего она их согнула!

Да, но его-то, между прочим, пока что не сломало! Он сохранил свою барственную походку, которая становится буквально триумфальной, когда Тит оказывается на территории «своего» завода. В эти минуты его просто трясет от избыточной энергии, переполняющей все его существо. Ему даже кажется, что от него сейчас, как от аккумулятора, смогут питаться фонари и машины. Значит, и в этом они разные: подчиненные и начальник.

Глава 21. Пустая «распашонка»

Возле парадной, на бетонной скамье, вмурованной в асфальт, сидели, словно на сцене, три пенсионерки. Они были ярко освещены мощным желтым фонарем, нависшим над подъездом. Старухи имели бедняцкий вид, как и большинство пенсионеров, которых, по мнению Саши, обитает в городе чересчур много и их вполне можно было бы как-то использовать, к примеру, выселять в область, где бы они хоть как-то трудились, ну и вымирали бы себе потихоньку в ходе трудовых будней. А что делать? Грядет третье тысячелетие, а страна переполнена никчемными больными пенсионерами, только и мечтающими, как бесплатно поездить на транспорте и поторговать возле своей парадной гнилыми корешками!