Сегодня, когда мир поглощен игрой с контролем за экологией, с чистотой природы, не мешало бы выучиться другой игре, в которую вовлечены не только тела, но которая может оздоровить нечто более важное, чем физическая субстанция, – субстанцию ментальную. Хорошая пища для тела и хорошая пища для ума в совокупности дают нам здорового человека.

Какая пища хороша для ума? Как поддержать его здоровье? Надо воспользоваться старым советом одного человека, который сумел избежать значительной доли ловушек Майи: думать всегда только так, чтобы, если нас спросят, о чем мы сейчас думаем, мы могли высказать свои мысли вслух не краснея.

* * *

Над миром мышления, над заурядными, общепринятыми мыслями парят Идеалы, возвышенные понятия, которые относятся к высшим планам существования и к такому уровню развития человечества, что кажется нам совершенным по сравнению с нынешним. Речь здесь не идет о том, чтобы раздумывать над повседневными проблемами, над обычными горестями и радостями; сейчас нам важны великие «почему», великие «как», «куда и откуда». Эти вопросы затрагивают все человечество, а не только нашу маленькую личную жизнь; и своего разрешения требуют проблемы всеобщие, а не вопросы личного благополучия.

Эти Идеалы – великие движущие силы, окрыляющие благие мысли каждого дня, правильное мышление; они вселяют самые благородные чувства и вдохновляют на самые справедливые действия.

И здесь мы встречаем людей, которые не то что бы полностью избежали игры Майи, но сумели ее понять, познали ее истоки, и им ведомо то направление, куда движется эволюция всего живого. Эти люди – Идеалисты, они являют странный и прекрасный феномен: живут и чувствуют так, как думают.

XVIII

Интуиция

Помимо рационального мышления, работающего с мыслями и, как мы говорили, формирующего Разум, в человеке присутствует и другая форма мышления, более тонкая, – интуиция. Первая форма протягивает нити познания – это рассудок; вторая все улавливает непосредственно – это интуиция. И эту вторую форму познания мы будем напрямую связывать с умом.

Майя в очередной раз спутала нити своей игры, она заставляет нас думать, что ум – это некое умение, некий навык, который идет от нашего физического плана к духовному. Быть «умным» значит быть «смышленым», проворным, быстро реагировать, и поэтому люди стремятся развивать свой ум, как будто участвуют в атлетических состязаниях умов.

Однако разум – это способность глубокого понимания, это больше, чем думать и рассуждать; это гораздо больше, чем быстро реагировать на стимулы; это возможность воспринимать жизнь гораздо глубже внешней формы, доступной нам. Это значит видеть происходящие события и уметь различать и оценивать их. Разум – это умение выбирать и, что еще важнее сегодня, делать выбор между многими другими возможностями, отделять плохое от хорошего, полезное от бесполезного. Все это разум, и все это работа с интуицией.

* * *

Почувствовать интуитивно – значит опередить время. Старик Хронос веками повелевает нами и всегда диктует свое условие: люди должны развиваться лишь в пределах своей территории и за все платить… временем. Для действий требуется время; чувства поглощают нашу жизнь; размышления отнимают целые часы; но воспринимать интуитивно – значит сломать эту преграду и улавливать суть вещей во времени, но не теряя на это время. Интуиция – это мгновенное понимание, которое сразу же несет в себе возможность выбирать и решать. Хорошо или плохо то, что мы уловили? Возьмем ли мы это с собой? И если возьмем, то что нам с ним делать? Как мы решим поступить и как поступим?

Тот, кто владеет интуицией, знает, с чем имеет дело, знает цену своему приобретению, знает, как его применять и как сразу же включить в игру. В области интуиции нет места сомнениям и ненужным уверткам; интуиция обгоняет Хроноса, проникая за ту завесу, которой Майя пытается прикрыть эту реальность.

* * *

Тот, в ком интуиция ни разу не опережала рассудочный ум, может подумать, что интуиция – это что-то вроде воображения. Он может решить, что «улавливаемое» – это на самом деле «воображаемое». Но речь ведь идет о высшем разуме, и если мы сделаем его нити более тонкими, то сможем заметить, что проявлять интуицию – не значит улавливать то, что мы хотим, или то, во что верим, или полагать, что мы что-то уловили; это значит улавливать то, что действительно Существует.

Конечно, фантазия предполагает то, чего нет на самом деле, она приходит в восторг от игр чересчур абсурдных даже для Майи. Но фантазия не имеет ничего общего с интуицией, поскольку ограничивается бесплодными картинками и потому теряет какую бы то ни было действенную силу.

А интуиция ловит проблески реальности, ту малую их толику, которую Майя позволяет нам воспринять; интуиция собирает их, а затем последовательно спускает через все планы проявления человека. Интуиция может возникнуть в уме под видом какой-нибудь мысли, которая окрашивается чувствами, наполняется жизнью и в результате превращается в действие. Интуиция всегда находит свое выражение в соответствующем поступке.