Читаем Игры Майи полностью

Когда мы «обдумываем» какой-то объект, мы хотим познать его; а познать – значит ухватить что-то и поместить внутрь себя. Но не так-то просто обращаться с разумом, чья огненная природа сделала его подвижным, изменчивым, неуловимым; схватить мысль не так просто, как схватить камень, и поэтому в мире Майи гораздо легче дать определение металлам, чем тому, что крутится в наших мыслях. Гораздо проще связать что-то веревкой, чем связать мысли; гораздо проще приблизиться к высокой горе, чем к собственному внутреннему миру.

* * *

Механизм мышления имеет дело с особыми единицами, которые мы можем назвать мыслями. Они приходят и уходят, их нити снуют туда-сюда в ткацком станке нашего разума, пытаясь завладеть все большим и большим пространством.

Мысли живут в нашем уме, как мы, люди, живем на Земле. Они так же объединяются друг с другом во время отдыха, когда им не нужно работать на своего интеллектуального хозяина, который заставляет их то разбегаться, то собираться, непрерывно поставляя материал для умственного анализа. Так что мысли объединяются по своему родству, притягивая к себе подобные и отталкивая чуждые. Так рождаются настоящие семьи мыслей, которые обретают тем большее могущество, чем многочисленнее и сильнее их составляющие.

Ум, охваченный жаждой познания, не всегда может трудиться беспрепятственно, ведь он наталкивается на эти группы идей, которые вынуждают, подталкивают его к познанию того или иного объекта лишь в определенном ключе. Порой мы узнаем не то, что хотим узнать, а лишь то, на что направлен поток наших мыслей и ассоциаций.

И тот факт, что наши мысли сами «думают за нас», приводит к деградации мышления. Но хуже всего, что помимо того, что «за нас думают» наши собственные семьи мыслей, мы рискуем также (и источник этого риска – игра Майи), что «за нас» будут думать и силы Природы, и другие люди, и другие, высшие и более высокоорганизованные умы, нежели наши.

Если мы следуем законам Природы, то за нас действительно думают, но, по крайней мере, думают правильно и естественно. Если мы подчиняемся другому уму, более сильному и позитивному, то рискуем на благо себе; но если этот другой ум стремится к господству над слабым… горе тому, за кого думают! Для него уже не остается ничего подлинного и истинного, а жизнь его обречена на гибель во имя разума-поработителя.

Поэтому сколько бы внимания ни уделяли мы особенностям игры нашего ума, этого всегда будет недостаточно. Необходимо познать правила этой игры и суметь проникнуть в ту область, где наше мышление оказывается на волосок от гибели. Если уж мыслями управляет закон объединения, давайте попробуем собрать воедино добрые, сильные, конструктивные мысли; а если мы позволим дурным мыслям дополнять друг друга и, в свою очередь, соединяться со всем схожим в окружающем мире, мы перестанем быть людьми, существами мыслящими.

* * *

Хорошо было бы помимо тех сетей, которые Майя раскинула над нами, научиться распознавать мысли, которые прорастают в нас. И вовсе не обязательно, чтобы эти мысли были новыми для кого-то – ведь они новые для нас самих. Есть и мысли другого рода, они прилипают к нам, как дорожная грязь пристает к нашим ногам во время движения. Грязь высыхает и затвердевает, а эти поношенные, готовые мысли внедряются в наш мозг и причиняют такую же боль, как вживленное в нас инородное тело; если наш ментальный организм принимает этот стереотип как нечто «свое», все хорошо, но если он ее отторгает, можно говорить о настоящей злокачественной опухоли в разуме.

Если Майя действительно играет с материей и формой, в этой игре есть победители, а побеждает сильнейший. Могущественный ум играет с мыслями и одерживает победу, становясь хозяином своих владений; слабый рассудок терпит поражение и порабощается мыслями-захватчиками.

* * *

Точно так же, как мы научились создавать вокруг себя материальные условия для жизни, мы должны усвоить, что мышление и мысли, которыми оно оперирует, способны создавать для нас столь же важную и впечатляющую обстановку, какой мы добиваемся в своих жилищах с удобной мебелью, красивым декором, блеском и внешней чистотой.

Если мы признаем, что совокупность красивых вещей способствует созданию красивой, гармоничной атмосферы, станет понятно, что и гармоничное сочетание мыслей создает благоприятную и приятную среду. Это происходит как с одним человеком, так и с группой людей, которые объединяются между собой потому, что разделяют общие, полезные для всех идеи. Есть такие места, входя в которые человек «чувствует себя хорошо», не умея толком объяснить причину этих ощущений. А скопление злых мыслей создает неприятную атмосферу, которая вызывает в нас желание бежать оттуда подальше; мы и здесь не можем объяснить, что, собственно, нам не нравится, но знаем, что в воздухе носится «нечто», нечто отрицательное, дурное, заразительно дурное…