Всякое чувство растить очень трудно, и надо поддерживать его с большим терпением. Оно подобно крошечному ростку, за корешками которого нужно ухаживать. А где корни того чувства, которое зарождается сейчас в нас? Отыскав их, узнав, как оно возникло, мы должны ежедневно поливать этот корешок, дающий начало чувству, чтобы, живя сам, он давал жизнь всему растению. Но здесь, настаиваем мы, необходимо неуклонное постоянство – нельзя же утверждать, что чувство живет просто потому, что живет, само по себе; это все равно что считать, что живые существа тоже живут просто потому, что живут, и что умирают они тоже просто так, без всякой причины, ведомые лишь абсурдной случайностью.

Что является лучшей пищей для хорошего чувства? Всего несколько капель терпимости… Сознавать, что те, кого мы любим, несовершенны, как несовершенны мы сами. Принимать эти несовершенства, не позволяя им разрушать наши чувства. И потихоньку шлифовать эти шероховатости, начиная с самих себя, а затем перенося процесс совершенствования на тех, кого мы любим.

* * *

Чувства сохраняются свою чистоту, если, как и во всех других случаях, мы не позволяем ничему примешиваться к ним. Как никто не позволит себе бросить в грязь бриллиант чистейшей воды, так и мы не можем позволить себе роскошь испортить наши возвышенные и более или менее продолжительные чувства, запачкав их своими сомнениями, злостью, коварством, гневом, апатичностью… Хороший садовник выпалывает сорняки, которые заглушают его посадки; так и человек со здоровыми чувствами оберегает сокровища своих эмоций как лучшее свое украшение.

Благородство наших чувств зависит от их высоты: чем ближе мы становимся к Венцу Майи, тем достойнее наши ощущения. Это благородство теряется с падением, когда наши взоры опускаются к ногам Майи, когда вместо пищи небесной мы довольствуемся пищей земной; а чувства, как мы уже говорили, – воздушной природы: им больше по душе облака, чем грязь под ногами…

* * *

Когда чувства сбиваются с пути – когда они смешиваются, ослабевают, грубеют, отмирают или непомерно увеличиваются, как раковая опухоль, – мы оказываемся перед опасностью искажения, извращения, потери связи с реальностью. Тогда Майя уже не играет с нами; даже она отступает в страхе перед маниакальностью круговорота страстей и прогрессирующего безумия. Майя способна играть даже с ослепляющей пеленой ненависти, но ей нет места там, где речь идет о помрачении чувств. Часто то, что мы называем безумием, есть не что иное как полнейший разлад с Природой, изобильной и разнообразной, в которой всему найдется место, если только мы не выходим из-под власти ее законов.

Тогда мы уже не можем обращаться к своим чувствам: то, что было хрупким ростком в руках заботливого садовника, теперь стало иссохшей веткой, ранящей своими шипами любого, кто к ней прикасается. Это плотоядный цветок, который отравляет тебя, стоит только к нему приблизиться… Это безудержная страсть, это нездоровое желание, это всепоглощающая навязчивая идея, это беспорядочное круговращение, центра которого уже не найти…

* * *

Умирают ли чувства? Конечно, умирают, как и все живое, но продолжительность их жизни зависит от нас. Если мы перестанем заботиться о своем цветке, о своем сокровище, он начнет увядать раньше времени.

Если мы будем принимать самих себя такими, какие мы есть, но при этом требовать абсолютного совершенства от других – и вообще от всего и вся, мы тем самым подпишем смертный приговор своим чувствам. Если окружающие обязаны понимать нас, а мы их – нет, мы не способны чувствовать. Если мы умеем только просить, но не научились давать – значит, у нас нет чувства.

Тогда Майя милосердно соберет растерзанные остатки того, что когда-то было чувством, и спрячет их в укромном месте, где они будут храниться до тех пор, пока, пройдя через необходимые трансформации, не возродятся, чтобы снова участвовать в игре.

Твое чувство умерло? Не бойся: ничто не умирает. Все преобразуется. Вплоть до твоей собственной психики. Из твоей кажущейся апатии, из твоей мерзлой бесплодной почвы появится новый побег любви или ненависти, и ты снова будешь играть драгоценными камнями своих чувств, хотя и не признаешь их таковыми… И это тоже часть игры Майи…

XVII

Мышление

Это непосредственный результат действия Огня, присущий сфере человеческой жизни; он кристаллизуется в Разуме и в особой форме его жизнедеятельности – в мышлении. Посредством мышления мы можем объединять разные вещи и явления, связывая их между собой и с самими собой.

Там, в глубине своего существа, куда он погружается очень редко, человек чувствует себя одиноким и ощущает настоятельную потребность вступить в контакт с тем, что его окружает. Но делает это как ребенок: соприкасаясь с вещами, он тянет их к себе, пытаясь овладеть ими, потрогать, хорошенько рассмотреть… И самые тонкие связи, которые мы способны установить с миром и всем, что в нем есть, и есть эти самые ментальные связи, которые действуют как крючки: они захватывают предмет и подтягивают к нашему «Я».