Читаем Игра в ящик полностью

Да, то, в чем всегда упрекали злодеи-лиходеи профессора, вот будто вся его теория частотного анализа и расчета нагрузок построена на результатах экспериментов с одним-единственным, одиночным, несвязанным резцом, а потому не может быть механически экстраполирована, перенесена на полный, оснащенный десятками по-разному изношенных резцов рабочий орган горной машины, вся эта контраргументация сыпалась к черту. Придуманный Ромкой на основе прохоровских идей алгоритм работал именно так, как это и предвидел Прохоров. То есть расчетное распределение частот в точности совпадало с экспериментальным. Тем самым, что Ромик получал когда-то в ЮИВОГ на полном, штатным образом укомплектованном рабочем органе.

Нет, это, простите, не скромная статья за тремя подписями без соблюденья алфавитного порядка. Это много, много статей, это новая глава или две в следующем издании монографии, это Ромкина диссертация в конце концов, ученый труд, который будет, и нету уже в этом никаких сомнений, представлен и защищен в строк.

– Герой, – неожиданно торжественно и кратко резюмировал Прохоров. – Ставьте, Алексей, доклад Романа Романовича на ближайший семинар.

– Сентябрьский? – щелкнул в ответ Роман не языком, а словно барабанной перепонкой. Как будто бы про себя. Кузнечик в недоступном другим диапазоне. Но нет, профессор его услышал.

– Сентябрьский, конечно, – развеселился Прохоров, – целых две недели еще. Неужели не успеете?

– Успею, – язык еще плохо подчинялся, но это уже был он. Звук вылетел изо рта. Вне всякого сомнения.

– Ну и славно, и замечательно, – Прохоров быстро придвинул себе свободный стул, уселся рядом с Романом и стал объяснять, что и как приготовить для семинара. Впрочем, он с этим покончил очень скоро, и сразу заговорил о деле вообще. Как дальше развивать модель, какие варианты обсчитать, с чем сравнивать, от чего танцевать и к чему в конце концов прийти.

– А к семинару обязательно попытайтесь смоделировать хоть бы одно опрокидывание. Крайний режим, полное стопорение. У вас же есть такие стендовые результаты? Я помню, и не один.

– Есть.

– Вот и надо обязательно проверить именно это. Пограничное состояние. Будет там сходиться или нет?

– Время-то на ВЦ вам дают? Хватает? – внезапно профессор скакнул от высоких материй к низким. Вспомнил, что не на Луне.

– Организуем, Михаил Васильевич, – откуда-то из-за спины отозвался Левенбук. – Гарик под это дело время закажет, Лену попросим. Все будет.

Ромка поднял голову. Караулов, как обычно, сидел у шкафа с книгами и не оборачиваясь кивал гривастой головой, а Мелехина зачем-то встала, подошла прямо к Ромкиному столу, и глаза ее, уставленные прямо в разложенные бумаги, казались дикими. Прямо шары подшипника.

– Отлично. Отлично, – проговорил Прохоров, вставая. – А как у вас дела с экзаменами, Лена?

Мелехина стала что-то отвечать. Потом вышла вслед за Прохоровым. В любом случае, Ромка не слышал. Он пытался в уме выполнить простейшее сложение, элементарное действие, четырнадцать плюс две среды, нет, два вторника или все-таки одна пятница?

– Алексей Леопольдович, – наконец отчаявшись, Подцепа обратился к Левенбуку, который уже успел занять свой командирский угол и что-то там перебирал в ящике стола. – Простите, а когда точно сентябрьский семинар? Никак не соображу. Двадцать шестого?

– Когда точно? – Левенбук чиркнул по белому воротничку холодным подбородком, к полудню всегда уже казавшимся небритым. – Когда точно?

Листки откидного календаря зашуршали, запрыгали как дрессированные мыши.

– Последняя среда месяца. Двадцать девятое. Да. Двадцать девятое сентября.

Никакого тебе Лобачевского, дружок, линейное пространство, дважды два – четыре. Арифметика не подвела Р. Р. Подцепу в момент, когда из прохоровских уст вылетело название его любимого научного мероприятия. Межотделенческого семинара по проблемам моделирования процессов разрушения. Единственное, на которое он никогда и ни в каком случае не опаздывал. Двадцать девятое, точь-в-точь, Роман Подцепа не ошибся, все верно подсчитал и сразу, только зачем-то полчаса затем сам себя дурачил. Превращал четверг во вторник, а вторник в среду. Двадцать девятое – день рожденья Димки.

– Папа, а ты когда теперь приедешь?

– На твой юбилей, заяц. Ну да! Тебе же пять лет в этом году исполнится!

Санки перевернулись, и Ромка с Димкой забурились в колючий сугроб под голыми ивами. Весь Млечный путь в одно мгновенье ухнул с высоты, влез в уши, губы и глаза.

– А что привезешь?

– А все, что захочешь!

– Правда?

– Конечно! Кривда не для нас. Мы же с тобой сибиряки. Ты кержак и я кержак...

– Роман, – дважды повторил Левенбук, заставив Подцепу собрать в точку, как всегда, слишком самостоятельные глаза. Со стороны казалось, ну конечно, от неуемной гордости и счастья по-идиотски разбежавшиеся, – будете на ВЦ, пожалуйста, отдайте Студеничу. Я обещал ему тогда, когда о ночной смене договаривался, да все забываю передать. Неудобно, да и тем более, что еще предстоит...