— Вот ты, В, — резво заговорил я. — Всегда бьёшь людей по самолюбию. Кропотливо выискиваешь слабости и наносишь сокрушающие удары. Твой меч не знает сострадания и усталости. Ты кромсаешь им направо и налево всех, до кого можешь дотянуться. Но напрашивается вопрос: если и я попадаю под удары твоего меча, то какой же ты после этого мне друг? В самом деле. Для чего вообще мы с тобой собираемся и видимся? Чтобы ты самоутверждался за мой счёт? Чтобы ты вечно игнорировал мои слова и делал вид, что отвечать мне необязательно? Чтобы ты высмеивал Мотины рассуждения и корчил из себя умника? Разве тебе не хватает самоутверждения за пределами этой комнаты? Разве здесь ты не можешь побыть просто другом, которому хорошо вместе с нами? Получается, что ты лишь манипулятор, везде и всегда выискивающий собственной выгоды и удовлетворения своего тщеславия.

Закончив говорить, я поймал себя на мысли, что никогда не видел в глазах В грусти. Я видел в его глазах всё, что только можно видеть: наглость, безразличие, непоколебимую уверенность, надменность, силу и даже страх. Но грусти я не видел никогда. Грусть в его глазах я сейчас наблюдал в своей жизни впервые. В моём сердце что-то ёкнуло, и я потихоньку начал понимать весь ужас совершённой ошибки.

Глава LX

Зерно сомнения и потаённое искушение