— С одной стороны, — неуверенным голосом заговорил Мотя, — можно считать, что наличие абсолютного нуля не даёт нам оснований считать, что существует абсолютный максимум. Это умозаключение базируется на том факте, что разрушение имеет свой предел и ограничен он возвратом вещества к состоянию первочастицы. Созидание же не имеет предела усложнения. По крайней мере, в доступной для нас плоскости. Вселенная имеет потенциал бесконечного экспоненциального расширения и оттого не ограничена усложнением структуры. Но с другой стороны, усложнение материи периодично, и всё имеет свой предел. Даже в современной научной модели есть такое понятие, как космологическая сингулярность и сворачивание в неё Вселенной после достижения определённых критических переменных её расширения. Поэтому ни о каком бесконечном усложнении материи говорить не приходится. Вообще, слово «бесконечность» приемлемо лишь в плоскости современной научной модели, неспособной полноценно объяснять происходящие процессы. И там, где у этой модели заканчиваются рациональные объяснения, на помощь приходит слово «бесконечность». А для моделирования процессов с «бесконечностью» учёные ввели термин «перенормировка». Перенормировка — это расчёты до обозначенного предела, а после них — остановка расчётов. Вот такой вот «научный подход». Уверен, что если человечеству вообще дано знать такие далёкие глубины о месте своего обитания, то со временем слово «бесконечность» будет вытеснено другим, обозначающим изученные процессы, происходящие за границами нашего сегодняшнего понимания. Но сейчас ответы на эти вопросы выходят за доступные нам рамки, и мы снова приходим к лопате, неспособной копнуть глубже, и можем только гадать про температуру Планка и прочие теоретические переменные. Повторюсь, считаю, что в вопросе абсолютного нуля — самое время сказать самому себе «стоп» и допустить пустоту. Сказать самому себе: «Я не знаю, что там за горизонтом абсолютного нуля. Но то, что мне действительно нужно для жизни здесь и сейчас, — мне доступно».

Если честно, я не считаю бесполезной свою попытку высказаться. Пусть я и не смог решить вопросов в поднятой ими дискуссии, тем не менее, возможно, я внёс какие-то детали и натолкнул кого-то из них к дополнительным размышлениям. В любом случае, я собой доволен! Я хотел высказаться и донести свою точку зрения, и я высказался и донёс! Да, про температуру, возможно, я не прав. Да, возможно фантазировать про свойства гравитации при достижении абсолютного нуля — не лучшая затея. Да, про термоядерную реакцию я вообще мало что знал, как, собственно, и про нейтрино. Да и вообще, вероятно, я наговорил много чуши. Но правильнее мне понять всё это здесь и сейчас, чем носить в потайном кармане, оставаясь в заблуждениях и сомнениях. Короче говоря, я доволен собой в этом эпизоде. Я реализовал свою попытку, и это самое главное. Я наконец-то смог перешагнуть через извечную жажду одобрения своих действий. Через заслон извечного желания похвалы от окружающих. И сразу же после его преодоления началось развитие моей личности: я раскрылся и получил ответы на свои мысли. Теперь в своих изысканиях я двигаюсь дальше. И это очень здорово!

— Если ты закончил свои измышления, — обращаясь ко мне, Мотя, по-видимому, желал поскорее начать излагать свой взгляд на поднятый вопрос, — то, если ты не возражаешь, я тоже попробую высказаться на тему жизни пространства.

— Да, — удовлетворённо кивнул я, — пока мне больше сказать нечего. Спасибо, кстати, за ваши ответы. Интересно было услышать опровержение своих мыслей.

Я улыбнулся в ответ и замолчал в ожидании, передавая Моте эстафету выступающего.

Глава XXIX

Теория электромагнитного усложнения. Часть I

Немного подсобравшись, сделав глубокий вздох, выпрямившись и отпив чаю, Мотя примкнул поближе к столу, будто приготовившись озвучивать что-то очень значимое: