Читаем Игра Богов полностью

Я зачарованно наблюдал, как пара дырок на моей коже, из которых только что сочилась кровь, постепенно затянулась. Затем шрамы побледнели, не оставив после себя и следа. Все-таки классно, что меня укусили днем, а не ночью. По привычке мои руки залезли в передние карманы бридж, но на этот раз совершенно не обнаружили там телефона. Я вспомнил, что потерял его и теперь даже не знаю который час.

– Сколько времени? – пришлось спросить у Селесты, пока мы пробирались сквозь кучу белоснежных столиков и диванов.

– Достаточно, – лениво ответила девушка, – можешь не спешить.

– Там в отеле был парень в серебряной рубашке, – начал я, тут же вспомнив, что забыл предупредить о нем Федерико, но время уже было упущено, – его волосы длинные и белые, как снег, и заплетены в тонкие косички, как у девчонки! Он сказал что-то вроде «Хора ветра…»

– Твой час еще не пришел, смертный! – синхронно перевела и дополнила Селеста, резко останавливаясь; ее зеленые глаза были широко раскрыты от ужаса. – Это Сотник! Арес прислал на Землю охотника за нежитью из сотни своих лучших воинов. Скольких он должен забрать?

– Четверых, – вспомнил я, оглядывая толпу в поисках мадам Ламберт и капитана Гофмана: к счастью их нигде не было видно.

У входа на террасу был наклеен небольшой листок с отксерокопированной фотографией белого пуделя в вязаной шапочке. Вверху неровным подчерком было написано «Потерялась собака! Нашедшему – вознаграждение!», а внизу были перечислены все основные приметы.

Селеста хотела сорвать объявление, но я схватил ее за руку и тихо произнес:

– Надежда умирает последней.

Мы нашли самое безлюдное место возле борта, вдали от толпы и суеты, словно молодая сладкая парочка, ищущая уединения. Какой прекрасный день, чтобы расстаться с жизнью: солнце сияет в лазурном небе, море шепчет за кормой, тихий ветер ласково треплет волосы.

– Так мне топиться? – спросил я у Селесты, опираясь локтями на белоснежный борт.

– Что?! – она словно очнулась от полузабытья и встала рядом со мной. – Нет… почему именно топиться?

– Моя сестра! Ты сказала, что возьмешь меня вместо нее! Я назвал свое имя! Прыгать?

– Нет, слишком рискованно, – покачала белокурой головой девушка; она ловко достала из-за пояса свой клинок с изогнутым лезвием и тут же изменила правила игры, – Витанис не простой нож, он убивает не только тело, но и душу. Как будто бы ее никогда не существовало в этом мире. О, мой Витанис может даже убить эрга, уничтожить раз и навсегда. Так будет очень удобно: ты никому никогда не расскажешь о нашей маленькой сделке. Ни Аресу, ни Аиду. Боги жестоко карают нас, своих слуг, за помощь смертным.

– Отлично, – выдохнул я; в глазах уже стояли слезы, – бей!

– Ты точно хорошо подумал, глупейший из всех смертных? – продолжала Селеста, словно не замечая моих мучений. – Перед тобой вся молодость и жизнь. Любовь, юность и счастье.

– Да! Я жрал в дорогих ресторанах и покатался на самом роскошном корабле! Что еще мне надо от жизни? – ответил я, закрывая глаза и пытаясь представить лицо своей младшей сестренки, ее глаза и улыбку. – Бей! Я не могу ждать так долго!

– А если я скажу тебе, что они не твоя семья? – спросила Селеста; я уставился на нее, как на умалишенную. – Не твои родители, не твоя сестра. Твой отец…

– Ты рехнулась? – закричал я, крепкое вино дало о себе знать, алкоголь постепенно вступал в свои права. – Моя семья – те, с кем я вырос! Оставь моего отца в покое! И я бы повесился, будь ты моей сестрой! Бей!

Девушка отпрянула назад, обиженная и разочарованная, она резко перевернула нож в руке. Острое изогнутое лезвие ярко блеснуло, я закрыл глаза, ожидая меткого удара и надеясь, что он будет всего один, но сильный и верный. Если повезет, то я даже его не почувствую.

– И что только не придумают смертные ради любви!

– БЕЙ! – закричал я, расправляя плечи и открывая глаза – пусть она в них смотрит.

– Ой, да ну тебя, – буркнула Селеста, окинув меня брезгливым взглядом, и протянула свой клинок рукоятью вперед, держа его за молочно-белое светящееся лезвие, – неохота марать об тебя руки. Сделай все сам. Быстро и четко!

Я просто обалдел от такого поворота событий, во сне все было совершенно не так. Одно дело, когда ты отдаешь жизнь за свою младшую сестру, другое – когда ты сам ее у себя отнимаешь. Я так крепко схватил темную рукоять, что мои пальцы побелели. Лезвие было, что надо: невероятно острое и достаточно тонкое. В нем тут же замелькало мое собственное отражение: уставшие зелено-карие глаза, взъерошенная челка, обветренные покусанные губы.

Где-то совсем рядом противно закричала ворона, и я невольно обернулся на звук. Огромная черная птица весело скакала по белым перилам, уставившись на меня всеми тремя глазами.

– Трус! Трус! – разнесся по палубе ее хриплый крик.

Селеста снова встала напротив меня, загородив собой море, и нетерпеливо вздохнула:

– Ты передумал?

Девушка лениво облокотилась на борт и посмотрела на меня, как на описавшегося котенка, который чуть-чуть не добежал до лотка. Да она играется со мной! Жив я или мертв – ей совершенно без разницы.