Читаем Игра Богов полностью

Я попробовал каждое блюдо на столе, многие из которых были предназначены вовсе не для меня, а остальные оказалась настолько вкусными, что тут же кончились. Андрэ смущенно дул на свой капучино, Федерико гонял по тарелке несчастную креветку и широко зевал, пряча сонные глаза под нахлобученной кепкой. Селеста то хмурилась, то хихикала, то краснела.

– Ты продашь душу за пирожки, амиго, – рассмеялся Рико, схватил свою креветку и швырнул в море, попав точно в пасть ближайшего дельфина.

– Я бы давно продал душу, если бы за нее дали достойную цену, – ответил я, не отрываясь от тарелки, одновременно уплетая пасту и греческий салат.

Я жевал и глотал, благословляя тех, кто приготовил эту еду, кто ее заказал и, конечно, тех, кто собирается ее оплатить. Кстати, о птичках…

– А кто платит? – спросил я с набитым ртом, выливая себе в стакан последние остатки минеральной воды.

– Никто! – услышал я звонкий смеющийся голос и тут же увидел его рыжеволосую обладательницу. – Шеф-повар сейчас обливается на кухне слезами, глядя, как ты поглощаешь его творения! Он бы вышел к тебе лично, но уже четыре столика заказали у нас фирменное ризотто Мария. Сегодня вы завтракаете за счет заведения! Кстати, это вам небольшой презент!

Диана, одетая, как официантка – в белую блузку и длинную малиновую юбку, поставила на стол легкий серебристый поднос с четырьмя бокалами и старой бутылкой дорогого красного вина. Я был готов ее расцеловать, особенно когда она сказала, что мы завтракаем за чужой счет. К тому же я и секунды не помнил о прошедшей Дионисовой ночи.

– Спасибо! – поблагодарил Андрэ, беря самый крайний прозрачный бокал; кажется, там была обычная вода или… чистая водка.

Диана хитро подмигнула мальчишке своим карим блестящим глазом.

– Viva, risotto! – поднял свой бокал Федерико, он был изготовлен из какого-то белого металла, кажется, серебра, и до краев наполнен темно-рубиновой жидкостью.

– Viva, Mamma Maria! – подытожил я, поднимая свой, темно-зеленый и непрозрачный, наполненный… свежевыжатым апельсиновым соком.

И, не глядя на остальных, я тут же его осушил и уже собирался поставить на стол. Каково же было мое удивление, когда на дне сверкнуло что-то золотое и круглое. Я пригляделся: это была та самая монета с непонятными письменами на неизвестном языке. Сначала я думал ее вынуть и отдать Селесте. Диана хитро улыбалась, словно это было ее рук дело.

– Выпей вина, Лео, – сказала барменша, незаметно подмигивая мне, чем смутила меня еще больше; едва ее огненно-рыжая голова очутилась напротив моей, она тихо прошептала, – пусть это будет достойным авансом для достойной цены за твою душу.

Я глупо моргнул, совершенно не понимая, что происходит. Диана ловко схватила старую бутылку, пробка вылетела с негромким хлопком, и, быстрее, чем я успел моргнуть, мой бокал наполнился ароматной бардовой жидкостью.

– Я не пью, – раздался мой неуверенный голос, будто со стороны.

Перед глазами предстала вчерашняя сцена из другого дорогого ресторана, где причиной всех моих ошибок оказался один бокал крепкого вина. Вечер едва не стоил мне жизни.

– Можно мне добавки, – попросил Федерико, передавая свой пустой, предварительно вылизанный бокал, – подогрейте только!

Его слова и поведение мне кого-то очень сильно напоминали, только вот кого? Хоть убей, я ни секунды не помнил из Дионисовой ночи, как бы хитро мне ни улыбалась Диана. Девушка послушно забрала металлический бокал, поставила на поднос и скрылась. Я, как дурак, улыбался ей вслед, довольный, как слон после купания, тем, что мы завтракаем бесплатно.

– О, не обольщайся, Лео, – вздохнула Селеста, снимая с меня розовые очки, – Лепрэнто постоянно обедают за счет заведения, особенно в тех итальянских ресторанах, владельцы которых обожают скрипку и могут узнать юного маэстро в лицо.

– Что ж, остается надеяться, – не растерялся я, – что со мной его будут узнавать гораздо чаще!

Андрэ смущенно покраснел, пробуя языком прозрачную жидкость в своем бокале. Неужели, ему и правда налили туда водки? Странно, но после своего апельсинового сока, я стал чувствовать себя гораздо бодрее, словно после трех литров горячего экспрессо. Федерико схватил со стола кем-то накусанный, кажется, мной, кусок хлеба и кинул его огромной белой чайке, что уже пять минут расхаживала по краю борта. Птица с криком полетела в море, словно в нее попали из ружья. Рико виновато опустил голову, но, к счастью, рядом не было представителей Гринписа.

– Селеста, у нас проблемы, – сказал я на русском, дабы никому не портить настроения.

– То есть снова у тебя, – нахмурилась девушка, – куда ты опять влез?

– Что значит «опять влез»? – спросил Федерико, страстно желая присоединиться к нашему диалогу. Впрочем, все мы глупеем, когда влюбляемся.

– Это девиз нашего демона, – улыбнулась Селеста, – без этого никуда!

Я отомстил ей под столом, быстро наступив девушке на ногу. Андрэ вскрикнул, едва не опрокинув свою тарелку, и обиженно посмотрел на меня. Я усиленно закивал в сторону Селесты, мол, это ее ног дело. В итоге мне все равно пришлось извиняться перед пострадавшим.