Читаем Иерихон полностью

Дерущая горло взвесь проникла в распахнутые двери и битые окна башни Отдела, но внутри всё равно дышалось легче, чем снаружи.

— Никогда не думала, что так обрадуюсь, оказавшись в логове контролёров, — Дик сглотнула. — Как-то здесь тихо.

Кампари словно собирался выплюнуть кусок лёгких. Фестус от него не отставал, но умудрился выговорить:

— Сначала решил, что все рухнувшие здания — жилые, то есть театр абсурда обойдётся без жертв — граждане торчат на рабочих местах. Но, похоже, я ошибся. Посмотрим с высоты — станет ясней. Ох! — он отступил, покачнувшись. — Господа, я только что споткнулся о человеческое тело в форме рядового контролёра.

— Только что? Тут легче наступить на труп, чем промахнуться. Как же быстро всё произошло — и без нас, — прошептал Кампари, взяв связного за плечи и повернув вокруг оси. — Давайте, что ли, поищем своих. В лифты пока не соваться. Поднимемся по лестницам, осмотрим этажи. Чёртова дымка, ни хрена не вижу. Господи. Я нашёл Эребуса.

Командор опустился на колени рядом с бывшим директором оружейного завода, проверил пульс и заряд револьвера. В обоих случаях — ничего.

— Все знали, на что шли, — Фестус хотел, чтобы слова прозвучали жёстко, но голос осип.

— Пау этого не переживёт, — произнёс Кампари бесцветным голосом.

Он должен был корчиться на полу, но ничего не чувствовал. Не потому ли, что полтора месяца назад обожрался эмпатией, страхом и болью от мысли — «Друг Пау не выйдет живым из Отдела Контроля», и теперь, как мокрая губка, больше впитать не мог? Или после бегства из рухнувшего Центра, после того, как выяснилось, что дом Пау съеден барьером лишь наполовину, и архитектор в восторге от финального штриха, в непоправимое просто не верилось?

— Переживёт, — выдавила Дик, и Кампари услышал в её голосе слёзы. — Не преуменьшай моё значение. И своё, в конце концов.

На девятнадцати этажах живых не нашлось. Бюрократы нижних ступеней лежали вперемешку с офицерами и заговорщиками.

— Знаете, командор, — нервно хохотнул Фестус, тяжело ступая по лестнице. — Я так и не решил вашу задачку о балансе милосердия и дальновидности, но, кажется, она уже не актуальна.

Кампари провёл рукой по лбу:

— Слишком тихо. Неужели мы настолько опоздали?

— Не думаю, что мы втроём кардинально…

— Командооооор!

На секунду Кампари показалось, что обнимать их бросился весь отряд. Пересчитал: пятнадцать человек. Двоих не хватало.

— Юлиус? Титус? — спросил он неожиданно ломким голосом.

— Юлиуса убили ещё на первом, — склонил голову Аурелиус. — Вместе с Эребусом. Без них мы бы сюда не вошли. А Титус остался на восемнадцатом. Разве вы их не видели?

Кампари оглянулся: Дик и Фестус смотрели в сторону. Про остальных не спросил: зачем обсуждать очевидное? Обнаруживая тела своих — теперь уже не тайных — сторонников, он сам думал: не будь здесь этих почти незнакомых командору людей, менее готовых к войне, чем хотелось признавать, он потерял бы весь отряд. Наделённые властью испокон веков нуждались в пушечном мясе, но когда же он, Кампари, оказался на этих рельсах и успел уехать по ним так далеко? В глазах щипало из-за Юлиуса, из-за невозможности сказать: «Так, ребята, поигрались и хватит: сейчас я сделаю как было».

— Контролёры — штук сорок офицеров — закрылись на крыше и нас не пускают, — нажаловался Аурелиус фальцетом. — Подниматься к ним на внутреннем лифте — самоубийство. Мы собирались лезть через станцию, когда услышали знакомые голоса.

— Там с минуты на минуту окажется пятёрка старших. Временно разделимся. Если группа захвата прорвётся на крышу, то откроет дверь оставшимся здесь. Предупреждаю: лифты, привязанные к Линиям, уже не работают.

Кампари вкратце изложил последние события. Ему ответили возгласами:

— Ничего себе! Нам будет не хватать ненавистного Центра! Мы решили, что и грохот, и туман, и звон — естественное продолжение того, что здесь происходило!

— По сравнению с тем, что творится внизу, тут нет никакого тумана.

— Командор, идите сюда, — подал голос Фестус. — Вам надо это видеть.

Все ринулись к окнам. Земля скрылась под густыми клубами коричневой ваты, прорежённые здания парили утёсами, масштаб разрушений поражал, но с высоты двадцатого этажа в нём виделась система: широкая просека резала город пополам, упираясь прямо в башню Отдела, речными притоками в неё впадали провалы поуже. Конец образовавшегося проспекта терялся вдали, но Кампари, у которого карта Агломерации словно отпечаталась на обратной стороне век, выдохнул:

— Что и требовалось доказать. Эта просека ведёт в сторону Совета. Господа, я склонен полагать, что мы в ловушке. Не верю, что сорок офицеров в панике забились на крышу, не сообразив, что могут уйти через станцию.

— Рассчитывают на подкрепление?

— Какие-то контролёры застряли на 26-й, однако сомневаюсь, что на крыше ждут их. Не знаю, во что я втянул вас, но отсюда лучше бежать.

— И где нам прятаться до конца жизни? Нет уж, командор, мы не согласны.

— Раз альтернативного плана нет, будем придерживаться первоначального, — высказался Фестус.

Кампари встряхнулся:

— Валентина там?

Все уверенно закивали.