— Есть, конечно! — с удовольствием согласилась Юля. — Но есть еще и контракт, который вы нарушили. А в этом случае, повторяю, не просто платежи вернете, но еще приличные штрафы заплатите, в том числе и за мои расшатанные нервы. Хотите обсудить это с нашим юристом?

Редактор гневно сопел в телефон. Юля молчала. Наконец, Петр Петрович спросил уже не просто вежливо, а перешел на «вы», что свидетельствовало о поражении.

— И чего же вы хотите, Юлия Владимировна? Опровержения? Мы опубликуем его в следующем номере. Все честь по чести, так, мол, и так, ошибка вышла. Следствие ведется, но господин Беликов вне подозрения! Пока!

Это «Пока!» подействовало на Юлю, как красная тряпка на быка. Глаза ее сузились, и она резко оборвала редактора:

— Вы верно заметили, я у вас работала. И работала хорошо, что бы вы обо мне ни думали. И все ваши уловки знаю. Вы свое опровержение опубликуете где-нибудь на последней странице мелким шрифтом, и никто его не заметит. Формально извинения будут принесены, фактически мы ничего не выиграем. Поэтому вы опубликуете другой вариант опровержения. На последней странице и даже мелким шрифтом, мне без разницы. И текст его будет примерно таким: «В связи с многочисленными неточностями, допущенными в материале «Отжать или зарезать? Смертельная битва автоботов!», редакция приносит извинения господину Беликову и прекращает сотрудничество с журналистом Гавриловой». В этом случае мы отзовем свой платеж не навсегда, а, скажем, до лета. При этом я буду внимательно следить, чтобы в вашей газете не вышло ни одной Веркиной статьи.

Петр Петрович ахнул:

— До лета? Но это же почти полгода! Журналистов и без того сокращаем, потому что рекламы мало, людям платить нечем. И потом, к черту неточности! У меня есть ребята, которые мигом сделают прекрасный материал о вас и вашем бизнесе. Клянусь, уже в следующем номере! Юлия Владимировна, голубушка! Я хоть сейчас прекращу сотрудничать с Гавриловой. Она у меня по статье уйдет! Только прошу вас по-человечески: не отзывайте платежи!

— Полгода, Петр Петрович! — холодно сказала Юля и, усмехнувшись, добавила: — Считайте это санкциями! В этом году санкции в тренде.

Редактор продолжал что-то причитать в трубку, но Юля отключила телефон и посмотрела на Никиту в ожидании его реакции. Он молча поднял большой палец и несколько раз негромко хлопнул в ладоши. Юля удовлетворенно вздохнула.

Оба прекрасно понимали, что прояви Юля милость и не отзови платежи за рекламу, тот же Петр Петрович мигом сочтет это за победу и при удобном случае непременно отомстит за унижение. Теперь же, связанный по рукам и ногам Юлиными угрозами привлечь газету к ответственности за клевету, редактор присмиреет и быстро решит участь Гавриловой.

— Что дальше? — спросил Никита. — Считаю, нужно немедленно провести пресс-конференцию, где разделать под орех и Верку с ее домыслами, и полицию, и следственный комитет! Надо из-под них выбить стул, тогда они забегают как бешеные тараканы!

— Ты прав! — задумчиво сказала Юля. — Пожалуй, я с ходу этим и займусь!

Глава 27

До начала пресс-конференции осталось четыре часа. Подготовка к ней отняла много сил и нервов. Чтобы развеяться и привести мысли в порядок, Юля села в машину и отправилась прошвырнуться по магазинам. Бездумно блуждая по бутикам, она равнодушно смотрела на товары, не реагируя на призывные улыбки продавцов-консультантов.

Гулять скоро надоело. Проплутав с полчаса в громадном торговом центре, Юля выбралась на улицу, но совершенно не там, где оставила машину. Новые сапоги, неразумно надетые утром, превратились в колодки. Студеный ветер быстро проник под короткую шубку, прихватил колени в тонких колготках, растрепал волосы. Пяти минут хватило, чтобы покраснел нос, подернулись слезой глаза, а мороз пробрал до костей.

К счастью, рядом оказался небольшой ресторан. Юля на негнущихся ногах с трудом преодолела ступени, потянула на себя дверь и тотчас окунулась в уютное тепло и многообещающие запахи.

Дожидаясь заказа, она с наслаждением вытянула ноги под столом и огляделась по сторонам. Ресторан был почти полон, но знакомых лиц она не обнаружила, кроме одного.

Бизнесмен Игорь Денисов в одиночестве сидел за столиком, грустно посматривал в окно и так же грустно поедал фаршированную рыбу. Перед ним стоял початый графинчик с водкой. Поймав на себе Юлин взгляд, Денисов вроде как опешил, вытер губы салфеткой и несколько раз торопливо кивнул.

Юля кивнула в ответ и отвернулась. Официант принес заказ — солянку по-грузински. Она медленно развернула салфетку, предвкушая вкусный обед, и в ту же секунду услышала над собой голос:

— Приятного аппетита!

Она подняла взгляд. Денисов стоял напротив.

— Не возражаешь, если я пересяду за твой стол?

Лицо его посерело и осунулось, а глаза смотрели печально и виновато одновременно.

— Конечно! Со всем удовольствием! — сказала Юля вполне искренне.

Денисов махнул рукой официанту, и тот мигом перенес приборы и графин с водкой.

— Выпьешь? — спросил Денисов.