Читаем «Ярость богов» полностью

Но как-то вечером Роберт тихо пил в углу бара, никого не трогая. Он осилил уже полбутылки джина и вполне дружелюбно взглянул на подсевших к нему ребят. Пара сопляков из соседнего городка. Ребята учились там в колледже и спиртное в местных барах им не продавали, вот они и таскались за пятьдесят километров в Литвуд. От них не пахло спиртным, но оба парня были несколько на взводе и то и дело разражались глупым смехом, должно быть, успели курнуть травки. Они принялись цепляться к Роберту, и что-то гомонили об агрессии, империализме, военных преступниках и прочем. Он даже не сразу понял, в чем его обвиняют. А когда понял… когда понял, то молча рванулся вперед. Хорошо, что у него не было с собой даже ножа, иначе не отделаться бы придуркам так легко. Да и другие посетители были начеку и сразу бросились разнимать драку… вернее, отрывать Роберта от студентов. Парни еще легко отделались: один попал в больницу с трещиной в черепе и ушибами, а другой – с синяками на шее. Роберт удушил бы его, он просто сжимал руки и сжимал, глядя в безумные глаза подростка и видя перед собой того маленького смуглого вьетнамца, который набросился на него из засады и ранил в ногу. Он убил бы студента, если бы кто-то не вырубил его ударом бутылки по голове. Очнулся Роберт в участке, но, когда мать пришла за ним, шериф выпустил его под честное слово.

– Не уезжай никуда, сынок, – сказал он. – И постарайся держать себя в руках.

Через день целая толпа придурков прыгала перед его домом и размахивала плакатами, крича: «Убийца!»

Он смотрел на них из окна и думал: «За что? Я выполнял свой долг, долг солдата. И еще я очень хотел выжить».

На следующую ночь Роберту опять привиделся кошмар. И он жил в нем; он опять шел по джунглям, вглядываясь в кусты, стараясь уловить любое движение раньше, чем будет поздно.

Миссис Шеппард в этот вечер не спалось, и она спустилась в кухню, чтобы согреть себе молока. И вдруг увидела сына. Он крался мимо двери, глаза его были широко открыты и пусты, а тело блестело от пота. Она выплеснула ему в лицо кувшин воды, и только тогда Роберт очнулся.