Энджи чувствовала, как Майкл, возбужденный ее болью, все сильнее прижимается к ней.

— Сними это, — тяжело дыша, сказала она. — Сними маску.

Он покачал головой.

— Дай мне увидеть тебя.

— Нет.

— Уилл… — прошептала она.

Где сейчас Уилл?

— Что?

Она замотала головой, замигала, не давая себе потерять сознание.

— Уилл…

— Это не Уилл, — сказал он, свободной рукой стянул лыжную маску и отшвырнул ее в сторону. — Это Майкл. Это я делаю с тобой все это.

— Уилл…

Он повернул ее голову, заставив смотреть на себя.

— Кто делает это с тобой, Энджи?

— Уилл…

— Посмотри на меня, — повторил Майкл, и голос его стал жестким. — Посмотри на меня, Энджи!

Он сильнее прижал ее к полу. Сломанные кости сместились, и Энджи застонала.

— Помоги… — прошептала она, голос ее уже не слушался.

— Ну вот, — сказал Майкл. — Вопль о помощи.

— Нет! — корчась под ним, заплакала Энджи. — Прошу тебя, не делай мне больно… Пожалуйста!

Майкл выронил нож и принялся расстегивать джинсы. Его руки были уже в штанах, когда Энджи резко приподнялась и ударила его головой в лицо.

Этот удар ошеломил Майкла, но прежде чем он успел прийти в себя, она схватила нож левой рукой. Теперь уже Энджи сидела на нем верхом. И это она держала нож у его горла.

— Тупой выродок! — пробормотала она, брызгая слюной и кровью ему в лицо. — Стекло на лестнице… Я перерезала веревку стеклом.

Он ничего не сказал, но она все поняла по его глазам. Нет!

Энджи трясло от ярости, и она еще сильнее прижала нож к его горлу. Майкл не сопротивлялся — жестокий насильник, бесчеловечный убийца, он сдался сразу.

Сколько мужчин… Сколько мужских лиц запечатлелось в ее мозгу! Их ухмыляющиеся перекошенные рты, когда они долбили ее; их руки, выворачивающие ее запястья с такой силой, что на следующие день там болело намного больше, чем между ног.

Даже если Жасмин удастся выбраться отсюда живой, у нее в памяти навсегда останется лицо этого мерзавца, останется ощущение его рук на теле, и это воспоминание будет всплывать всякий раз, когда к ней прикоснется мужчина. Даже если она будет этого мужчину любить, даже если будет хотеть его больше, чем кого бы то ни было в мире, закрывая глаза, она будет видеть перед собой лицо Майкла.

Быть изнасилованной — это еще не самое страшное. Остаться в живых после этого — вот что убивает.

— Энджи!

Наверху раздался удар, потом треск ломающегося дерева. Передняя дверь с грохотом распахнулась.

— Энджи! — закричал Уилл. — Где ты?

Она наклонилась к Майклу, заставив его смотреть себе прямо в глаза, и прошептала:

— Поцелуй вот это, тупой ублюдок!

И воткнула ему нож под ребра.

Рот Майкла приоткрылся. Вытянув нож, Энджи снова всадила его по самую рукоятку, издав душераздирающий крик:

— Помогите! Я внизу!

Она вынимала нож и била им снова и снова, продолжая кричать, пока не охрипла:

— Уилл! Мы здесь, внизу!

— Энджи!

Уилл пытался выломать дверь погреба. Та трещала, но держалась.

— Уилл! — умоляла она, всаживая нож Майклу в живот. — Помоги мне!

Прогремели три выстрела, которые разнесли замок. Когда на ступеньках послышались шаги, она, используя торчащий нож, как ручку, рванула тело Майкла на себя.

Уилл схватил его и отшвырнул в сторону, как мешок с мусором.

— Энджи! — Уилл едва мог говорить. — Он ранил тебя? Ты в порядке? — Он попытался забрать нож, но она не могла разжать пальцы. — Все хорошо. Я здесь.

— Уилл…

— Твои руки… — с ужасом прошептал он. — Что он сделал с твоими руками?

В дом вошел кто-то еще. Она увидела мужчину, бегущего по лестнице. Джон Шелли остановился как раз перед последней ступенькой. Он посмотрел на Майкла, потом на Жасмин, как будто не мог решить, что делать.

— Энджи… — Уилл обнял ее обеими руками и принялся укачивать, как маленькую. Она не останавливала его, хотя у нее все болело. — Ох, Энджи…

Джон подошел к девочке, проверил пульс, осмотрел рану на голове.

Энджи не отрывала глаз от Майкла. Она хотела, чтобы ее лицо было последним, что он увидит.

Глаза его были открыты. Кровь лилась рекой, и на полу уже образовалась целая лужа. Кровь заполняла легкие, и на губах Майкла появились розовые пузыри. При каждом вдохе из ран, оставленных ножом Энджи, вырывался свист.

Майкл понимал, что с ним случилось.

Он был в ужасе!

Уилл прижался губами ко лбу Энджи.

— С тобой все хорошо, — прошептал он. — С тобой все о’кей.

Веки Майкла затрепетали. Подвал заполнился булькающими звуками, когда он начал захлебываться собственной кровью. Потом рот его широко открылся, и оттуда хлынула кровь.

Энджи сложила губы бантиком и отправила ему прощальный воздушный поцелуй.

Глава 39

13 февраля 2006 года

— Вы.

Это было единственное, что сказала Лидия Ормевуд, когда открыла дверь и увидела на пороге Джона и Джойс.

Мать Майкла выглядела хорошо для своего возраста, или — что более вероятно — потратила немало денег, чтобы добиться такого результата. Хотя Джон знал, что Лидии уже под семьдесят, кожа на ее лице оставалась молодой и здоровой. Даже шея и руки, на которых годы обычно отражаются в первую очередь, были у нее такими же гладкими, как у Джойс.