Читаем Ярость полностью

Может быть, запястье и не полностью сломано. Она по-прежнему могла шевелить пальцами, хотя они были опухшими и очень горячими, как будто в кровь попала инфекция. Энджи уже стала привыкать к боли и почти радовалась ей, поскольку боль отвлекала от шума в голове и выворачивающегося наизнанку желудка. Да и темнота помогала тоже. Глазам не за что было зацепиться, нечему было вывести ее из равновесия.

Майкл был наверху. Она подумала, что он, возможно, как раз ест свой ленч или обед. Неизвестно, какое сейчас время суток и сколько она пробыла в этой чертовой дыре.

Каждый шум, который производил Майкл, — движение стула по полу, скрип половиц, когда он шел через комнату, — только разжигал ее ярость. Энджи просто кипела от ненависти. Он достал ее! Он проник к ней в сознание и заставил почувствовать себя бесполезным куском дерьма. Внутри ее тела побывало столько мужчин, что всех она уже и припомнить не могла, но ни один из них не внедрялся к ней в голову так, как он.

Она убьет его, когда он вернется сюда. Убьет его или заставит убить ее. Тут было всего два варианта.

Энджи скользнула по стене вниз и опустилась на колени. Два шага до лестницы, до битого стекла в ступеньке. Она повернулась, нащупала острые края и осторожно, чтобы не порезать свои и без того израненные пальцы, уложила веревку на самый крупный из осколков. Сжав зубы и стараясь не думать о боли, она начала ее перепиливать. Наручники Майкла были на Жасмин, поэтому Энджи ему пришлось связать.

— Ах ты ублюдок! — тяжело дыша, повторяла она, словно собственную, персональную мантру.

Майкл Ормевуд не делает ошибок. Он всегда выше всех, он всегда держит все под контролем. Все, кроме того факта, что стекло разрежет веревку.

— Ах ты тупой ублюдок!

Кровь заливала руки, пропитывая веревку, державшую ее запястья вместе. Энджи перестала пилить, чтобы перевести дыхание. Она чуть не потеряла сознание, когда только попробовала перерезать веревку, но с каждой новой попыткой оттачивала свою технику, лучше понимая, как он завязал узлы и как веревка обмотана вокруг рук. Она чувствовала, что путы немного сдвинулись и терли уже другой участок кожи. Ее кровь работала как смазка.

— Ох! — выдохнула Энджи, когда руки попали на острые осколки, которые в очередной раз разрезали ей пальцы.

Она затаила дыхание, прислушиваясь к движению наверху. Господи, она еще никогда в жизни не была так истерзана! Она не могла больше выносить это, не могла терпеть ощущение, что мясо буквально срезается с кости. Она наклонилась вперед и, коснувшись лбом земли, заплакала.

— Уилл! — прошептала она. После всего, что Энджи сделала со своей жизнью, она не могла молиться, обращаясь к Богу, поэтому молилась Уиллу. — Все изменится, я откажусь от всего этого, — обещала она. — Я обязательно откажусь от всего этого и…

Она замолчала, но точно знала, что хотела сказать. Она навсегда отпустит Уилла. Она наконец даст ему возможность уйти.

Над головой послышались шаги, и Энджи выпрямилась, нащупывая стекло. Она снова лихорадочно пилила веревку, и страх, как хороший наркоз, защищал ее от боли.

— Энджи! — позвал Майкл с той стороны двери. — Ответь мне. Я знаю, что ты меня слышишь.

Она что есть сил, выворачивая плечи, натянула веревку, отчаянно стараясь освободиться.

— Да пошел ты, грязный ублюдок!

— Отойди от лестницы, Энджи. Я сейчас открою дверь, и пистолет мой будет направлен прямо на тебя.

Она не отвечала, не могла ответить. Быстрее, быстрее! Она судорожно терла веревку о зазубренный край битого стекла.

В замке щелкнул ключ.

— Нет, — прошептала Энджи, заставляя себя поторопиться. — Пока еще нет, еще немножко!

— Отойди от лестницы, — сказал он. — Я не шучу.

— Нет! — вскрикнула она и отскочила от ступеньки, когда дверь открылась.

Вспыхнул яркий свет. Энджи посмотрела на Жасмин и увидела, что лицо девочки повернуто к ней, глаза широко открыты, но взгляд у нее невидящий. Вокруг головы натекла лужа крови.

— Не дергайся! — предупредил Майкл, стоя на лестнице с пистолетом в руке. Он был до пояса раздет, кроме джинсов и кроссовок на нем не было ничего.

— Отвали! — ответила Энджи. Она чувствовала, что веревка поддалась, но еще недостаточно. Кровь лилась, словно из-под крана, но она по-прежнему была в ловушке, по-прежнему беспомощна.

Он заткнул пистолет за пояс джинсов и полез в задний карман.

— Проваливай, — сказала Энджи.

Он вытащил лыжную маску с отверстиями для рта и глаз.

— Уходи! — закричала она, отползая к стене и цепляясь за нее, чтобы встать.

Майкл снова взял пистолет в руку и начал спускаться по лестнице. Медленно, останавливаясь на каждой ступеньке.

Энджи изо всех сил натянула веревку, плечи ее напряглись до предела. Она уже чувствовала, как та поддается. Она чувствовала это!

Майкл продолжал спускаться. Эта лыжная маска сводила Энджи с ума, она пугала ее больше, чем все, что он говорил. Его пистолет был по-прежнему направлен ей в грудь. А еще она заметила нож в чехле, висевший у него на боку.

У Энджи перехватило горло. Она едва смогла прошептать:

— Нет…