Миша тем временем на первой ванне остановил вращение лопаток, которыми еще раньше заменили лиры, и сразу зерно осело. Сыворотку он начал сцеживать сквозь специальный фильтр, отправив ее по особому трубопроводу в дальнейшую переработку, а то, что осталось в ванне — густую массу, направил в стоящий ниже формовочный аппарат. Массу накрыли тканью и наложили груз, и вот на дне уже плотный пласт. Ножом, по линейке, его разрезают на ровные, крупные куски. А рядом уже стоит платформа с круглыми металлическими коробками. И сразу, как только кусок отправляют в коробку, он принимает ее форму, а опустевшие ванны снова тщательно моют, чистят, дезинфицируют.

— Резать тоже большое искусство. — Каменская на минуту отвлеклась, расслабилась, суровость, сосредоточенность исчезли с лица, когда сказала о рабочем Сморчкове, который без линейки, на глазок режет с точностью до десятков граммов. — Есть специальный аппарат, установленный вот там, ниже десятитонных ванн, включат, когда будет больше нагрузка.

Дальнейший процесс не требовал столь активного вмешательства мастера. В специальных формах сыр прессовался. Зерна снова соединялись в плотную массу, на каждой головке ставилась дата изготовления сыра. В солильном отделении, в огромных ваннах, в крепком растворе плавали двое или трое суток эти головки, уже принявшие форму пошехонского сыра. Здесь было прохладно и тоже влажно. Мария Александровна Корнева работала в резиновых сапогах и перчатках, в клеенчатом фартуке.

В таких же прохладных просторных помещениях головки сыра обсушивались, дозревая на стеллажах. В сумраке помещений светлели, покоясь, тысячи головок пошехонского сыра. Однако покой этот был обманчив. Молочнокислые бактерии, внесенные при подготовке, а также сычужный фермент вели в них скрытую от глаз работу, которой определялся впоследствии вкус, цвет, аромат и структура пошехонского сыра.

Я переходила в помещение, где работницы мыли круглые плоские головки, которые во время созревания покрывались косматым налетом, и, уже белые, чистые, опускали их в парафин. Теперь пошехонский сыр можно было отправлять потребителю. Это было как бы уже завершением того творческого процесса, которому Галина Алексеевна Каменская посвятила всю свою жизнь.

В красном уголке завода одна из стен сплошь завешена Почетными грамотами Каменской. Сорок Почетных грамот, медали ВДНХ, два ордена Ленина, золотая медаль «Серп и Молот» — награды за доблестный труд, признание потребителей, учеников, с которыми так широко, не скупясь, делится опытом эта худощавая, энергичная женщина, создательница пошехонского сыра. Они как бы подводят итог ее жизни.

Великой страстью наделила ее природа. В ней с детства сформировалась целеустремленность, настойчивость, и это нашло свое выражение в таком, казалось бы, прозаическом, но творческом труде, как сыроделание. Она посвятила ему свой талант, то понимание определенного дела, живую с ним связь, которая выражается в наивысшей самоотдаче. С нее, каким только жизненным испытаниям ни подвергай, никогда не сотрется позолота. Потому что люди, подобные Каменской, сотворены из чистого золота. Они-то и есть золотой запас нашей Родины.

В «Новой Кештоме»

В Пошехонском райкоме партии мне рассказывали о районе.

— О промышленности вы получили некоторое представление. Я имею в виду сыроделов, — говорил секретарь. — Каково мнение?

— Хороший завод. Прекрасное, новое оборудование. Но главное, я поняла, что значит мастер высшего класса.

— Каменская — мастер великий. Отзывчива, проста, скромна. Есть такой термин — надежность. Чаще всего встречается в технике. А есть и люди высшей надежности. Каменская в их числе. Это так...

В кабинет ворвался телефонный звонок. Возник разговор о каком-то разгрузочно-растаскивающем устройстве, установленном где-то на лесоскладе «Аркино». Упоминалось Ухроинское лесничество — весна была не за горами, близилось время лесопосадок.

— Вот есть у нас еще и лесокомбинат, довольно большой. — Секретарь положил трубку. — Несколько лет назад лесхоз объединился с леспромхозом, так что, кроме заготовки древесины, комбинат занимается и лесовосстановлением. Есть и еще очень важное для нас предприятие — льнозавод. Лен в районе — одна из ведущих сельскохозяйственных отраслей. Людей у нас, как и везде, не хватает. А на заводе часть продукции принимают соломкой, без вылежки.

Секретарь прошел к карте, висевшей в его кабинете. На ней были обозначены многочисленные селения, обширные лесные массивы, подступающие к самому районному центру.

Вот и слушай попутчиков! Тот, что ехал навестить родителей, уверял, что леса в Пошехонье вырублены, а вон их сколько на карте! Побродить бы по этим лесам, поговорить с лесниками. Садят по веснам деревья — это прекрасно, но сколько из них вырастает? В блокноте я отметила: «лес». Ведь край-то залесский. Дорогу сюда прорубали через дремучие чащи. Кондовые, как в старину говорили.

— А сколько в районе лесов? — Я повернула страницу в блокноте.