Читаем Ярославичи полностью

На равнине колками стояли березы, роняя свое непрочное осеннее золото. По небу плыли облака, тяжелые, с серо-синими боками. Они уходили за горизонт, открывая светлое, выцветшее небо. Дорожная табличка известила: «Красный Холм». Селение стояло высоко на холме, сползая улицей с избами в сторону дороги. Поискала глазами, не видно ли на окрестных полях голубых цветков. Ведь здесь, говорила Светлана, разводят цикорные семена. И цветет цикорий до октября. Но цветов не было. Вокруг расстилалась дышащая теплом, живая пашня, да кое-где на стерне стояли стога и копны соломы, как древние хижины.

За одним из селений на огороде что-то жгли. Запах дыма наполнил автобус, всколыхнув глубинное, щемящее чувство тревоги далеких пожаров, бушевавших на этой до боли родной земле.

Проплыла за окном стройная березовая роща старинного города Петровска, и вот уже Троицкая слобода, где стоит бревенчатый, в три окошка, дом Ивана Андреевича Макарова, подарившего мне на память гербы ярославских городов, Поискала взглядом, так хотелось увидеть его самого, храброго русского солдата. Но машина проскочила слободу и здание сельсовета, где он когда-то работал, был председателем. Мелькнул изменившийся силуэт Никитского монастыря. Недавно по неизвестной причине рухнули стены собора. Машина уже въехала в Переславль-Залесский с его древними храмами и валами, с Поклонной горы открылся простор Плещеева озера. И опять вокруг леса и пашни. Кое-где уже взошли зеленя. Начинался новый цикл жизни.