Читаем Ярославичи полностью

Сам Жуков, в общем-то совсем недавно мальчик, скитавшийся с матерью по деревням в поисках пищи и крова, в детские годы познавший все тяготы фашистского гнета, нынче свободный рабочий, активный, сознательный деятель, депутат горсовета, делегат партийного и профсоюзного съездов, член парткома завода, цехового партийного бюро, — он и есть герой, опора и сила нашего государства...

Ни одно большое событие в цехе не обходится без его участия, будь то хлопоты у министра по поводу реконструкции цеха или проверка добротности сделанного — бездефектности, как теперь говорят. Работает четверть века в одном и том же цеху, вначале вальцовщиком, потом машинистом, а бригадиром с шестьдесят четвертого года. Тогда, когда принял бригаду, была она отстающей. Нынче одна из передовых.

— Меня иногда опрашивают, что может увлекать в вашем деле? Одно и то же. И все двадцать пять лет. Не надоело ли, дескать? — посматривал на меня пытливо. — Ведь все зависит от отношения к делу. К любому. Когда понимаешь это душой, то дело становится частью жизни. А разве может жизнь надоесть? А люди? Наш коллектив, работающий, крепкий. Конечно, нужно было доверие завоевать. Вот это не просто. Помню, когда в шестьдесят четвертом году избрали меня бригадиром одной из самых отстающих бригад, я прежде всего подумал о том, что нужно завоевать доверие. Без этого невозможно руководить. У человека всегда есть запас духовных и физических сил, нужно только их пробудить и направить. Куда направить — известно, но как пробудить? Русский характер — смелый, глубокий, добрый, отзывчивый на добро, на правду. Я читал, что Александр Невский говорил, что «не в силе бог, а в правде». Поэтому, прежде чем что-то предпринимать, я присмотрелся к людям, поговорил с тем, с другим — вижу, все хорошие, а вот внимания им не хватает, внутреннего тепла, душевного поощрения, интереса к их личности, к их стараниям. А в результате появилась какая-то инерция, безразличие, привычка плестись в отстающих. Тут нужно было и сказать: «Давайте, мол, возьмемся за дело». Но прежде всего надо показать себя: пришел к ним не белоручка, указывать да понукать — они ведь и сами знают не меньше меня, а человек, который их уважает, не старается возвыситься за счет их труда. Лазил под вальцы, чинил в ремонтные дни, убирался со всеми вместе во время генеральных уборок. Так выгвоздишься, бывало, едва отмоешься в душе.

А когда на глазах меняются люди, когда появляется у них интерес, рабочее достоинство, гордость, как вы думаете, может это увлечь? А кроме того, само рождение шины не простая механика, а превращение вещества.

— А что главное в человеке, как вы думаете, Михаил Иванович? — спросила я, когда он, начав было объяснять химические процессы, приостановился, — это уводило от темы разговора.

— Сила воли, — ответил, не задумываясь. — Нельзя поддаваться слабостям. Как бы трудно ни было поначалу. Потрудились, выбились с бригадой из отстающих. Не люблю я лень, кустарщину, — он нахмурился. — Великая истина в словах о том, что создал человека труд. Спросите меня, что главное в жизни, одно скажу: труд. Не посчитайте за хвастовство, но когда я иду на завод, то испытываю особое чувство, вроде подъем: иду работать. Для меня протекторная лента — живая. Каждый раз она разная, течет, как река...

«Такая слитность с делом — тоже искусство, в какой бы сфере жизни ни проявлялось», — подумалось мне.

Вот упомянул этот рабочий человек, наш современник, Александра Невского. Почему?

— Александр Невский и Кутузов Михаил Илларионович мои любимые исторические герои, — пояснил он.

— За что ж вы их любите?

— За ум и преданность родине. За великую любовь к народу.

Михаил Иванович произнес это несколько возвышенно. Видно, сам почувствовал это, пожал плечами: ничего, мол, не сделаешь, любовь — дело не приказное, святое, и говорить о ней всуе, простыми словами не только нельзя, но даже преступно...

Непостижимое это благо земное — душевная связь. Везде и во всем. Вот, скажем, какую власть имеют над Жуковым все эти вальцы, трубы, маховики, транспортеры, эти озорные пощелкивания пузырьков затаившегося в резиновом месиве воздуха?

Говорят, что любят то, что знают, что сопряжено с движением и преодолением, что рождает высокие чувства.

Из человеческой жизни ничего не уходит бесследно. Все пережитое, прочувствованное ложится пластами в памяти, и стоит качнуть, потревожить толчком — а это может быть иногда одно только слово, звук, запах, — все поднимается на поверхность, обнаруживается. Археологические находки памяти.