Читаем Ярослав Мудрый полностью

Совершенно по-иному оценивают события авторы, отрицающие достоверность показаний памятников Борисоглебского цикла. По мнению М. Х. Алешковского и А. В. Поппэ, «первая» канонизация святых братьев при Ярославе едва ли могла иметь место. В реальности Борис и Глеб были причтены к лику святых лишь в 1072 г., о чем сообщается не только в тех же памятниках, но и в «Повести временных лет» (см.: Алешковский М. Х. Русское глебо-борисовские энколпионы 1072–1150 гг. С. 104–125; Поппэ А. О времени зарождения культа Бориса и Глеба // Russia Mediaevalis. T. I. 1973. С. 6–29; Он же. О зарождении культа свв. Бориса и Глеба и о посвященных им произведениях // Там же. Т. VIII. Вып. 1. С. 21–68). Но если первый из названных авторов вообще склонен считать все рассказанное в Житиях вымыслом (в том числе, кажется, отрицая сам факт существования пятиглавой вышгородской церкви, выстроенной Ярославом; ср.: Алешковский М. Х. Повесть временных лет. С. 84–85), то А. В. Поппэ в большей степени обращает внимание на существенные отличия между описанием «первой» канонизации братьев при Ярославе и торжествами 1072 г.: именно во время последних, по его мнению, братья и были по-настоящему причтены к лику святых, в то время как при Ярославе их почитание могло носить лишь местный характер (этот вывод представляется вполне убедительным). Опираясь, в частности, на молчание о Борисе и Глебе Илариона, а также на тот факт, что имена святых братьев появляются в княжеском именослове лишь с середины 40-х гг. XI в. (см. далее), исследователь именно этим временем датирует начало политического и церковного прославления святых. Но в таком случае приходится констатировать, что имя митрополита Иоанна как инициатора их культа оказалось в источниках в результате недоразумения, ошибки или сознательного искажения фактов, поскольку с 1039 г. (а по Поппэ даже с 1036-го) киевскую кафедру занимал грек Феопемпт, а с 1051 г. — Иларион. Между тем удовлетворительного объяснения этому пока не найдено.

Существенное значение для решения вопроса о времени причтения Бориса и Глеба к лику святых может иметь та или иная датировка посвященной им церковной службы, древнейшие списки которой датируются концом XI–XII в. (издания: Абрамович. Жития. С. 133–167; Мурьянов М. Ф. Из наблюдений над структурой служебных миней // Проблемы структурной лингвистики. М., 1981. С. 263–278: по древнейшему списку конца XI в. — РГАДА. Ф. 381. № 121. Л. 28 об. — 31; служебная минея на июль). Это сочинение надписано именем «Иоана, митрополита Русьскаго». Памятуя об участии митрополита Иоанна в прославлении братьев по памятникам Борисоглебского цикла, заманчиво было бы увидеть в авторе Службы именно Иоанна I, современника Владимира и Ярослава, — в таком случае «ранняя» датировка канонизации братьев получает очень сильное подкрепление. (П. В. Голубовский, а вслед за ним Л. Мюллер находят признаки раннего, до 1072 г., создания службы и в самом ее тексте; ср.: Голубовский П. В. Служба свв. мученикам Борису и Глебу в Иванической Минее 1547–1579 гг. // Чтения в Историческом обществе Нестора Летописца. Кн. 14. Вып. 3. Отдел 2. Киев, 1900. С. 125–166.) По-другому, Служба могла быть написана митрополитом Иоанном II (конец 70-х — 80-е гг. XI в.) или же имя Иоанна вообще попало в ее заголовок случайно. (Существенно наблюдение А. В. Поппэ: заголовок Службы святым Борису и Глебу не современен ее тексту — автор Службы называет святых в основном их христианскими именами, в то время как в заголовке они упомянуты под княжескими; ср.: Поппэ А. О зарождении культа… С. 34.) Мнение о позднем происхождении Службы аргументировано А. В. Поппэ (Там же. С. 31–45), однако вопрос остается открытым; в частности, как мне представляется, исследователем не доказана вторичность Службы по сравнению со «Сказанием о чудесах» и «Чтением» Нестора. Следует учитывать и наблюдение Н. С. Серегиной: корпус песнопений Борису и Глебу только по спискам XII в. ровно в три раза превышает гимнографический стереотип одной службы святому по Студийскому уставу, т. е. перед нами не одна, а три службы, вероятно, созданные в разное время и в связи с разными событиями в становлении культа святых братьев. И если две службы могут быть связаны с перенесениями мощей святых в 1072 и 1115 гг., то третья должны быть составлена ранее этих событий; исследовательница склонна связывать ее с творчеством митрополита Илариона (см.: Серегина Н. С. Песнопения русским святым. По материалам рукописной певческой книги XI–XIX вв. «Стихирарь месячный». СПб., 1994. С. 75–101).