Читаем И плачут ангелы полностью

Когда буря страсти миновала, ноющее напряжение покинуло тело Базо и он вновь задышал мерно и глубоко, а глаза стали закрываться от умиротворенной усталости, которая следует за жаркими объятиями, Танасе приподнялась на локте и с почтительным восторгом погладила лицо мужа.

— Байете! — тихонько сказала она.

Базо вздрогнул и широко раскрыл глаза: так обращались исключительно к королям. Взглянув на жену, он убедился, что в отличие от него самого после любовных утех Танасе все еще полна сил и к тому же вовсе не шутит.

— Байете! — повторила она. — Тебя смущает королевское приветствие, мой славный Топор с острым лезвием? Но почему?

Внезапно Базо вновь почувствовал на коже мурашки суеверного страха и в то же время разозлился.

— Думай, что говоришь, женщина! Не гневи духов глупой болтовней!

Танасе улыбнулась хищной кошачьей улыбкой и прошептала ему на ухо:

— Базо, храбрейший из храбрых и сильнейший из сильных, если это просто глупая болтовня, то почему ты так испугался? Ты, в жилах которого течет чистейшая кровь занзи? Сын Ганданга, сына Мзиликази, разве ты не мечтаешь о маленьком копье из красного дерева, которым владел Лобенгула? Сын Джубы, правнук могущественного Дингисвайо, более знатного, чем его протеже Чака, который стал королем зулусов, разве ты не чувствуешь, как в твоих жилах бурлит королевская кровь? Разве не влечет тебя к тому, о чем ты не осмеливаешься говорить вслух?

— Женщина, ты сошла с ума! Пчелы заползли в твою голову и лишили тебя рассудка!

Танасе лишь улыбнулась и провела по его векам кончиком пальца.

— Разве ты не слышишь рыданий вдов Шангани и Бембези? «Наш отец Лобенгула умер, мы остались сиротами, и некому нас защитить!» — говорят они. Разве ты не видишь, как мужчины Матабелеленда, лишенные оружия, умоляют духов дать им короля? «Нам нужен король!» — восклицают они.

— Есть Бабиаан, — прошептал Базо. — Сомабула и Ганданг. Они — братья Лобенгулы.

— Они старики, дряхлые старики, и огонь потух в их глазах!

— Танасе, не говори так!

— Базо, мой муж, мой король, разве ты не видишь, на кого устремляются взоры всех индун на совете племени?

— Ты с ума сошла! — покачал он головой.

— Разве ты не знаешь, чьего решения они ждут, не видишь, что даже Бабиаан и Сомабула слушают, когда говорит Базо?

Она закрыла ему рот ладонью, пресекая протесты, и одним движением вновь оседлала его — и Базо с изумлением понял, что снова готов и возбужден до предела.

— Байете, сын королей! Байете, отец королей, чьи потомки будут править, когда белых людей опять поглотит океан, который их изрыгнул! — яростно вскрикнула Танасе.

Базо судорожно закричал: ему показалось, что из тела выжали саму душу и вложили вместо нее чудовищное навязчивое стремление, которое будет сжигать его изнутри, пока он не возьмет в руку копье — символ монарха нгуни.

Они шли рядом, рука в руке, хотя у матабеле этого делать не принято: жена всегда идет позади мужа, неся на голове свернутую подстилку для сна. Но Базо и Танасе были словно дети, захваченные лихорадочным сном. Добравшись до перевала, Базо обнял жену и крепко прижал к себе, чего не делал никогда в жизни.

— Если я топор, то ты — лезвие, потому что ты — часть меня, причем самая важная.

— Господин мой, вместе мы пробьемся сквозь любые препятствия! — убежденно заявила она и, вырвавшись из его объятий, достала из вышитой бусами сумочки на поясе что-то серое и пушистое. — У меня есть для тебя подарок, который придаст твоему храброму сердцу еще больше храбрости и закалит волю, сделав ее тверже стали. — Привстав на цыпочки, Танасе завязала на лоб мужа полоску меха. — Носи эту шкурку крота в знак прошлых и будущих побед, индуна Кротов, роющих под горой. Скоро наступит день, когда мы заменим ее пятнистой шкурой леопарда, украшенной голубыми перьями райского журавля.

Она взяла его за руку и повела вниз по склону. Не успели они дойти до покрытой травой равнины, как Базо остановился и склонил голову, прислушиваясь. Сухой ветерок доносил слабые хлопки — будто пузырьки лопались на поверхности кипящей каши.

— Ружья, — сказал он. — Стреляют далеко, но их много!

— Так и есть, господин, — ответила Танасе. — С тех пор как ты ушел, ружья шакалов Сияющего Глаза не переставали трещать, словно старухи, опьяневшие от пива.

— В стране свирепствует ужасная болезнь, — обратился генерал Мунго Сент-Джон к своей аудитории, выбрав в качестве кафедры глиняный муравейник. — Она передается от одного животного к другому, как лесной пожар переносится от дерева к дереву. Если мы не остановим заразу, то весь скот падет.

У подножия муравейника стоял сержант Эзра, громко переводя слова генерала молчаливым слушателям, сидевшим на корточках. Здесь собралось почти две тысячи людей — жители всех деревень, построенных на берегу реки Иньяти вместо разрушенных краалей боевых отрядов Лобенгулы.