Читаем И плачут ангелы полностью

Полицейские стреляли в плотную массу скота в краале, и с каждым выстрелом одно животное вздергивало рогатой головой, падало на землю и тут же терялось в гуще тел. Обезумев от запаха свежей крови, коровы бросались на колючие стены загона и оглушительно ревели. В толпе раздались унылые крики.

Для матабеле стада воплощали в себе богатство и самый смысл жизни. Пастухи помогали при отелах, отгоняли гиен и других хищников. Муджиба знали каждое животное по имени и любили их той особой любовью, которая заставляет деревенского жителя пожертвовать жизнью ради защиты своего стада.

В переднем ряду стоял древний старик: ноги высохли, став тонкими, как у аиста, кожа приобрела цвет кисета для табака и собралась в сетку тонких морщин. Казалось, что в иссохшем дряхлом теле не осталось ни капли влаги, но при виде забиваемого скота по морщинистым щекам потекли крупные слезы.

Треск выстрелов не смолкал до заката. Наконец залпы стихли. Крааль был наполнен тушами, которые лежали друг на друге, точно пшеница после жатвы. Ни один матабеле не ушел, все смотрели на чудовищную бойню, давно перестав оплакивать потери.

— Туши надо сжечь! — Мунго Сент-Джон прошелся перед толпой. — Навалите сверху хворост. Все должны принять в этом участие, исключений не будет ни для стариков, ни для больных. Пусть каждый мужчина рубит дрова, а когда они будут уложены, я сам разожгу огонь!

В округлую хижину, крытую сухой травой, плотно набились люди.

— Что говорят в народе? — тихо спросил Базо.

Ему ответил Бабиаан, и от остальных не ускользнуло почтение в голосе старшего из прежних советников Лобенгулы.

— Народ охвачен горем. Теперь, когда убивают скот, в сердцах поселилось такое отчаяние, какого не помнили со времени смерти старого короля.

— Белые так и норовят напороться на собственный ассегай, — кивнул Базо. — Каждая их жестокость придает нам сил и подтверждает пророчество Умлимо. Кто-нибудь из вас все еще в нем сомневается?

— У нас больше нет сомнений. Мы готовы! — ответил Ганданг и поглядел на сына, ожидая подтверждения.

— Мы не готовы, — покачал головой Базо. — И не будем готовы, пока не исполнится третье пророчество Умлимо.

— «Когда великий крест поглотит безрогий скот», — прошептал Сомабула. — Сегодня мы видели, как уничтожили скот, который пощадила зараза.

— Это не то, о чем говорится в пророчестве, — возразил Базо. — Когда оно исполнится, у нас не будет сомнений в том, что именно произошло. А до тех пор надо продолжать подготовку. Сколько копий изготовлено, и где они спрятаны?

Один за другим индуны поднимались, давая отчет: перечисляли количество обученных и готовых к битве воинов, указывали местонахождение каждой группы и время, необходимое на то, чтобы ее вооружить и отправить в бой.

Когда последний доклад подошел к концу, Базо, повинуясь традиции, посоветовался со старшими вождями, а потом дал указания командирам отрядов:

— Суку, индуна Имбези! Твои люди пройдут по дороге от брода Малунди на юг, к шахте Гванда. Убейте всех, кто попадется вам навстречу, перережьте провода на каждом столбе. Работающие на шахте амадода готовы присоединиться к вам. В Гвайде двадцать восемь белых, включая женщин и семью на фактории. Потом пересчитайте тела, чтобы убедиться, что ни один не ушел.

Суку повторил приказ слово в слово, продемонстрировав исключительную память неграмотного человека, который не может полагаться на записи. Базо кивнул и повернулся к следующему вождю — каждый получил подробный приказ и повторил его наизусть.

Далеко за полночь Базо обратился ко всем индунам:

— Скрытность и быстрота — наши единственные союзники. Ни один воин не должен брать с собой щит, чтобы избежать искушения забарабанить по нему, как в прежние времена. Пусть возьмут только сталь, безмолвную сталь. Не вздумайте петь боевой напев во время атаки: леопард никогда не рычит перед прыжком. Леопард охотится в темноте и, входя в загон для коз, не щадит никого, убивая и козла, и козу, и козлят.

— Убивать женщин? — нахмурился Бабиаан.

— Как убили Руфь и Имбали, — кивнул Базо.

— И даже детей? — спросил другой индуна.

— Маленькие белые девочки вырастают в женщин, которые рожают маленьких белых мальчиков, а те, в свою очередь, вырастают и берутся за оружие. Если мудрец находит логово мамбы, он убивает змею и растаптывает ее яйца.

— Не щадить никого?

— Никого! — тихо подтвердил Базо, и что-то в его голосе заставило Ганданга вздрогнуть: в этот момент власть перешла от старого быка к молодому, Базо стал несомненным лидером матабеле.

Так что именно Базо сказал: «Индаба пелиле! — Совет завершен!»

Один за другим индуны, поклонившись Базо, растворялись в ночной темноте. Когда все ушли, занавесь из козлиных шкур в дальнем конце хижины распахнулась.

— Я так горжусь тобой! — прошептала Танасе. — Того и гляди заплачу, словно глупая девчонка!