Читаем И плачут ангелы полностью

В первых рядах сидели мужчины — на внешне бесстрастных лицах блестели внимательные глаза. Позади взрослых собрались подростки и мальчики, еще не принятые в ряды воинов — муджиба, пастухи, чья жизнь была тесно связана со скотом племени: происходящее касалось их напрямую. Женщин на индаба не допустили, потому что речь шла о вещах серьезных.

— Прятать скот, как это сделали вы, угнав стада в холмы и в леса, — великий грех! Животные несут заразу с собой, — объяснил Мунго Сент-Джон и дождался, пока сержант переведет его слова. — Мы с Лодзи очень недовольны обманщиками. Селения, которые прячут скот, заплатят большой штраф, а мужчины должны будут работать вдвое больше. Те, кто посмеет ослушаться приказа Лодзи, будут надрываться, как амахоли, презренные рабы!

Мунго Сент-Джон снова сделал паузу и, приподняв черную повязку, утер пот, стекающий из-под широкополой шляпы. В загоне из колючего кустарника мычали коровы, везде роились огромные зеленые мухи, воняло навозом и немытыми человеческими телами. Мунго раздражала необходимость объясняться с молчаливой толпой полуголых дикарей: он уже говорил то же самое на тридцати индаба по всему Матабелеленду.

Сержант закончил переводить и выжидающе посмотрел на генерала.

Мунго показал на стадо, собранное в краале за его спиной:

— Как видите, нет смысла пытаться спрятать коров. Туземные полицейские все равно их найдут…

Он замолчал и недовольно нахмурился: во втором ряду поднялся высокий мускулистый мужчина в расцвете сил. Одна рука, будто искалеченная, торчала под неестественным углом, лицо же, словно изглоданное тоской или болью, выглядело гораздо старше тела. На аккуратной шапочке густых завитков лежал обруч индуны, лоб охватывала полоска серого меха.

— Баба, отец мой, — заговорил индуна, — мы слышим твои слова, но, подобно детям, не понимаем их.

— Это еще кто? — раздраженно спросил Мунго у сержанта и, услышав ответ, кивнул: — Я его знаю. Он смутьян. — Повернувшись к Базо, генерал повысил голос: — Что тут непонятного?

— Ты говоришь, баба, что зараза убьет коров, и поэтому, пока они еще живы, ты хочешь их застрелить. Чтобы спасти наши стада, ты должен убить их Безмолвные ряды матабеле впервые пошевелились: один кашлянул, другой заерзал, третий отмахнулся от мух. Лица по-прежнему ничего не выражали — никто не улыбнулся, не сказал ни единого насмешливого слова, но Мунго понял, что это насмешка. Спрятавшись за бесстрастными масками, как принято в Африке, матабеле злорадно приветствовали притворно смиренные вопросы молодого индуны с лицом старика.

— Баба, твоя глубокая мудрость нам недоступна. Пожалуйста, будь терпелив с твоими детьми и снисходителен к ним, объясни нам свои слова. Ты говоришь, что если мы попытаемся спрятать стада, то ты заберешь их, чтобы заплатить большие штрафы, которые потребует Лодзи. И в то же время, если мы будем послушными детьми и приведем стада к тебе, ты убьешь их и сожжешь туши.

Седобородый старик, понюхав табак, громко чихнул, и в плотных рядах немедленно началась эпидемия чихания и кашля. Мунго Сент-Джон знал, что таким способом слушатели поощряют дерзость молодого индуны.

— Баба, наш добрый отец, ты предупреждаешь нас, что заставишь работать вдвое больше и мы станем рабами. Это тоже недоступно нашему пониманию: разве человек, который работает на другого один день, в меньшей степени является рабом, чем человек, работающий подневольно два дня? Разве раб не остается рабом, а свободный — свободным? Баба, объясни нам, разве рабы не все одинаковы?

Послышалось легкое жужжание, словно из пчелиного улья в полдень. Хотя губы слушателей не двигались, их гортани слегка вибрировали: так воины матабеле начинают петь боевую песню. Если их не остановить, то последуют пронзительные крики «Й-и-е! Й-и-е!».

— Я знаю тебя, Базо! — закричал Мунго Сент-Джон. — Я слышал твои слова и запомнил их! И донесу их до Лодзи.

— Я польщен, маленький отец, что мои скромные слова дойдут до самого Лодзи, великого отца белых.

На этот раз на лицах людей вокруг Базо появились лукавые и насмешливые ухмылки.

— Сержант! — заорал Мунго. — Приведите его ко мне!

Здоровенный сержант бросился вперед, но сидевшие матабеле безмолвно поднялись и сомкнули ряды. Никто не пытался остановить сержанта, и все же он застрял, пробиваясь сквозь толпу, будто сквозь зыбучий песок из черных тел. Наконец Эзра добрался туда, где стоял индуна, но Базо уже исчез.

— Ну ладно! — хмуро сказал Сент-Джон вернувшемуся сержанту. — Пусть идет. В другой раз с ним разберемся, а сейчас пора перейти к делу. Расставь людей по местам.

Десяток чернокожих полицейских выстроились в цепь, направив ружья на толпу. Одновременно другая половина отряда взобралась на колючие стены загона и по команде взвела многозарядные «винчестеры».

— Начинайте! — кивнул Мунго.

Грянул первый залп.