Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

Адольф Гитлер полностью разделял мнение Хевеля о женском интеллекте. Он считал, что за редчайшим исключением от красивой женщины нельзя ожидать интереса к вопросам духовности. Как учил гомоэротический жизненный опыт, женщины «обуреваемы испепеляющим их желанием поразить всех симпатичных мужчин». Однако Гитлер с позиции государственного деятеля пожурил «симпатичного мужчину» из министерства иностранных дел за этот поступок, который «не способствовал поднятию авторитета Германии за границей. По-видимому, немцам еще предстоит научиться галантному обращению с иностранками».

Ландсберг оказался эротическим Эльдорадо, где на каждом шагу были восторженные юные слушатели. Поэтому совершенно неудивительно, что во время заключения Гитлер просто расцвел. Никогда он еще не выглядел так хорошо. В крепости господствовал старый баварский юмор с четким гомосексуальным подтекстом. В камеру Гитлера являлись «снопы», которые приговаривали осужденного «к немедленной высылке из Ландсберга». На его именины приходили «рифкалифы» и «крестьяне из Дахау», которые хором пели песню про слона, забравшегося на стену бенедиктинского монастыря. Гитлер очень смеялся. Один из заключенных вспоминал: «Он понимал все шутки и розыгрыши и, улыбаясь, принимал в них участие».[210]

В застольных беседах, с ностальгией вспоминая ландсбергские времена, Гитлер рассказывал, что его товарищи по заключению поднимали его настроение, вселяли в него оптимизм и уверенность в себе. Молодые сокамерники посылали своим сторонникам на воле множество восторженных писем об идоле за решеткой, заложив фундамент для будущего мифа о фюрере.

Директор тюрьмы советник Отто Лейбольд, знакомый по долгу службы с сексуальными проблемами арестантов, в своем заключении к решению о помиловании и досрочном освобождении написал, что заключенный Гитлер «не испытывал влечения к женскому полу».[211] В первый вечер после освобождения после долгих месяцев полового воздержания находящийся в самом расцвете сил 36-летний Гитлер и не подумал сделать то, о чем первым делом думают выпущенные из тюрьмы мужчины, прибывшие в отпуск с фронта солдаты или отпущенные с корабля моряки. Позднее фюрер признался, что, внезапно лишенный общества своих сокамерников, он не знал, куда ему девать этот первый вечер свободы.

Мой Гессерль, мой Руди!

Период тюремного заключение на Ландсберге-на-Лехе был временем особенно тесного сближения Гитлера и Гесса. Он помог мастеру написать «Майн кампф». «При этом Гесс был для фюрера одновременно и партнером при обсуждении и автором лозунгов и редактором текста»[212]

О том, насколько сильна была эмоциональная зависимость обоих арестантов, можно сделать вывод из письма Гесса своей будущей жене Ильзе Прель: «Гитлер зачитал несколько страниц из рукописи "Майн кампф": об августовском воодушевлении 1914 года, о дружбе в окопах, о гибели товарищей». «Эта сцена в камере была очень трогательной». «Трибун стал читать медленно, делая паузы, внезапно он опустил лист, прикрыл лицо рукой и всхлипнул. Должен ли я добавить, что расплакался вслед за ним?» Слезы двух ветеранов мировой войны — что может сильнее привязать друг к другу. Письмо заканчивается словами: «Я предан ему как никогда, я люблю его».

В заключении Гесс как никто другой сблизился с Гитлером. После освобождения фюрера он стал его секретарем. «Другие активисты партии подтрунивали над его сдержанностью и преданностью, называя его "фройляйн Гесс"». Гитлер уже тогда тщательно следил за тем, чтобы не спровоцировать обвинение в гомосексуализме. В частном кругу Гитлер называл своего любимца «мой Руди, мой Гессерль», но на людях обращался к нему только на вы. Осторожность Гитлера шла еще дальше. После семилетнего ожидания своего зафиксированного на фюрере жениха невеста Гесса, устав от подобного ненормального положения вещей, решила принять предложение поработать в Италии. Но тут в дело вмешался Гитлер, «который и так переживал из-за слухов, что в его окружении слишком много молодых холостяков».

Мало того что никто не называл его секретаря иначе, чем «фройляйн Гесс», намекая на то, что Руди занимает не мужскую должность, ходили упорные слухи, что «фройляйн Гесс» красит лаком ногти на ногах.[213]

Вынужденная всю свою жизнь делить своего любимого с другим мужчиной, Ильза Гесс вспоминала, как во время совместного ужина с фюрером в их любимом мюнхенском ресторане «Остериа Бавария» Гитлер внезапно положил ее руку на руку Гесса и спросил: «Вам никогда не приходило в голову выйти замуж за этого мужчину?»