Читаем HiM полностью

А р т у р. Верно. Значит, кое-что ты все-таки запомнила. Но водопад – это с другой стороны. Сначала идет внутренний дворик. Небольшой такой дворик с фонтаном, но не бьющим струей с глупыми неприятными брызгами, а журчащим. Легкое такое журчание, воркочущее, словно губы, которые шепчут на ухо всякие нежности. Если твой глаз устанет от лишней свободы – это ведь бывает даже с такими молодыми красавицами, как ты… Если тебе вдруг захочется уюта, своего угла, сонного, теплого, наполненного шепотом медленной воды, ее тихим серебряным спокойствием, то нет с мире лучше места, чем это патио. Ты ведь знаешь, что такое патио, правда? (пауза)

П р о г р а м м е р. Семь! Сейчас, сейчас…

А р т у р. А водопад находится чуть дальше, если пройти через патио, а потом по коридору. Его совсем не слышно в доме, что странно: такой большой и сильный водопад и такой бесшумный! Но архитектор растолковал мне, что это особый акустический эффект. В природе таких не бывает, только в Хайме, представляешь? В общем, ты начинаешь его слышать, только когда открываешь дверь в самом конце коридора, зато сразу на всю катушку, ревом, как и положено истинному водопаду. Представь: вот мы с тобой выходим на смотровую площадку… Мы стоим на высоте семисот метров над водой фиорда, уходящего вдаль, к морю, а из-под наших ног вытекает поток, мощный и скользкий, как тело гигантского питона… и низвергается вниз, вниз, вниз! Тебе становится страшно, и ты… нет-нет, я не настаиваю, я просто говорю, что моя рука всегда здесь, наготове, рядом с твоим плечом, с твоей спиной… (пауза) И брызги, брызги водяной пыли, впитавшей в себя все радуги на свете! Словно мы с тобой вместе принимаем душ! Мы с тобой вместе… (пауза)

П р о г р а м м е р. Восемь! Последний… остался последний сервер… Только не перекинься мне сейчас… только не перекинься…

А р т у р. А спальни высечены в скале под гостиной. Их окна выходят на водопад, вернее, под него. Если ночью не спится, то можно раздвинуть тяжелые атласные шторы и смотреть на падающую воду. В чем ты спишь – в пижаме?


Пауза. Девочка на экране по-прежнему моргает, на лице ее неподвижная улыбка. Программер увлеченно стучит по клавишам.


А р т у р. Ландыш? Ты меня слушаешь?(пауза) Ландыш…

П р о г р а м м е р. Шит! (поспешно перебегает к ноутбуку) Ко-неч-но…

Д е в о ч к а. Конечно слушаю. Я не люблю пижамы.

А р т у р. Тогда в чем? А, понимаю… ты, наверно, предпочитаешь вообще без всего… это должно быть так красиво… (пауза)

П р о г р а м м е р. Заглотил, сволочь? Небось, слюной сейчас истекаешь, глазки закатил… (перебегает назад к рабочему столу) Пожуй сопли, пожуй… Мне совсем ничего осталось, минутка-другая.

А р т у р. Это должно быть просто прекрасно, Ландыш. Линии твоего тела на простыне и линии воды за окном, такие же длинные, плавные, упругие… Это настолько красиво, что я… (пауза)

П р о г р а м м е р (торжествующе). Есть! Вот он, АйПи! Так-так… теперь ты мой, слизняк, мой. Та-а-ак… ну-ка, посмотрим, что там у тебя на диске.

А р т у р. Ландыш. Ландыш! Ты все время куда-то пропадаешь.

П р о г р а м м е р. Ничего, подождешь. Теперь ты уже никуда не денешься… Опа… и семейные снимки тут же держит, сволочь. Ну и морда…

А р т у р. Ландыш!


Пауза


П р о г р а м м е р. А ну-ка, поглядим на тебя… Ну и урод…


Нажимает на клавишу, и на третьем экране появляется крупный план - фотография пожилого мужчины. Лысина, отдутловатое лицо, маленькие глазки, толстые губы. Его уродство особенно заметно в контрасте с изящным, молодым и мужественным образом анимации.


П р о г р а м м е р. Ну и урод! А туда же – «плавные линии за окном»! Сволочь. Что молчишь? Небось, рюхнул, что дело неладно, а? Стучишь сейчас по клаве, заметаешь следы? Поздно, лысый заяц. Теперь петляй, не петляй, мой ты со всеми потрохами. Ну что? Сразу тебя сдать или сначала подоить немного? (переходит к ноутбуку и набирает там текст, который тут же претворяется в голос Девочки).

Д е в о ч к а. Артур! Эй, Артур!

А р т у р. Да?

Д е в о ч к а. Почему ты молчишь?

А р т у р. Я все рассказал. Теперь твоя очередь.

Д е в о ч к а. Какая такая очередь? У меня уроки. Алгебра. Домашнее задание.

А р т у р. Ты обещала.

Д е в о ч к а. Обещала, обещала. Ладно. Чего ты хочешь, чтобы я сделала? Раздеться?

А р т у р. Зачем ты грубишь? Раньше ты не грубила.

Д е в о ч к а. Тогда что?

А р т у р. Приходи ко мне в гости.

Д е в о ч к а. Ага. Прямо так сразу и в гости. Разве сначала не идут в ресторан?

А р т у р. Хорошо. Давай я свожу тебя в ресторан.

Д е в о ч к а. Мне нечего надеть.

А р т у р. Ты прекрасна и в этой футболке.

Д е в о ч к а. Глупости. Я никуда не пойду без настоящего вечернего платья. Но у меня нет на него денег. Хорошее вечернее платье стоит восемьдесят тысяч, не меньше.


Пауза


А р т у р. Ладно. Я дам тебе эти деньги.

Д е в о ч к а. А сережки? А колье? А туфли?

А р т у р. Двести. Двухсот тысяч хайлеров должно хватить.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Пьесы
Пьесы

Великий ирландский писатель Джордж Бернард Шоу (1856 – 1950) – драматург, прозаик, эссеист, один из реформаторов театра XX века, пропагандист драмы идей, внесший яркий вклад в создание «фундамента» английской драматургии. В истории британского театра лишь несколько драматургов принято называть великими, и Бернард Шоу по праву занимает место в этом ряду. В его биографии много удивительных событий, он даже совершил кругосветное путешествие. Собрание сочинений Бернарда Шоу занимает 36 больших томов. В 1925 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. Самой любимой у поклонников его таланта стала «антиромантическая» комедия «Пигмалион» (1913 г.), написанная для актрисы Патрик Кэмпбелл. Позже по этой пьесе был создан мюзикл «Моя прекрасная леди» и даже фильм-балет с блистательными Е. Максимовой и М. Лиепой.

Бернард Шоу , Бернард Джордж Шоу

Драматургия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия