Читаем HiM полностью

Д е в о ч к а (сердито). Ну и что? Расскажешь еще раз. Давай.


Программер отбегает от ноутбука к своему рабочему столу и принимается стучать по клавиатуре. Артур тем временем рассказывает.


П р о г р а м м е р. Месяц я за тобой гоняюсь! Ничего-ничего… Недолго тебе бегать. Девять серверов, всего девять… Сейчас мы их, как орешки… (победно вскидывает вверх кулак и тут же возвращает руку на клавиатуру) Раз!

А р т у р. Хорошо, Ландыш. Хотя лучше бы было, если б ты согласилась меня навестить. Тогда бы сама посмотрела. А? Что скажешь?


Пауза. Артур замолкает в надежде на реакцию собеседницы, но Девочка только моргает глазами, поскольку Программер занят на другом компьютере и отвечать некому.


А р т у р. Молчишь? Ну ладно, молчи. Ты же знаешь, я готов стерпеть от тебя многое. Даже неуважение. Хотя ты совсем девчонка, а я уже взрослый парень. Человек, которого ценят многие. Слышишь?

П р о г р а м м е р (увлеченно). Два! Ишь ты – в Сингапуре!

А р т у р. Ладно. Я вижу, сегодня ты не в настроении.

П р о г р а м м е р (поспешно перебегая к ноутбуку). Э-э, погоди, дядя! Не уходи, побудь со мною… Та-ак… улыбочку… Как там тебя? Артур? (быстро набирает на клавиатуре ноутбука) Не – оби – жай – ся – Ар – тур - по…

Д е в о ч к а (с улыбкой). Не обижайся, Артур, пожалуйста. Ты же знаешь, мне с тобой интересно. Просто я хочу послушать еще раз. Расскажи подробно. А за это я тоже… выполню какую-нибудь твою просьбу. Ну?

А р т у р. Просьбу? Тогда ладно. Только без обмана. Уговор есть уговор.


Пауза. Программер уже стучит на клавиатуре рабочего стола, напряженно всматриваясь в экран со строчками кода. Девочка на экране молча моргает, на лице ее застыла улыбка.


П р о г р а м м е р. Три… и сразу че… – че… – четыре! Эквадор, Чили… – невелик скачок. А теперь… теперь… Гм… эк ты следы путаешь, дядя. Почище зайца. Заяц-педофил, новое в зоологии. Ничего-ничего, и не таких догоняли.

А р т у р. В общем так. К моему дому ведет красивая лесная дорога, скорее даже аллея. Это не совсем лес, а светлая лиственная роща; знаешь, бывают такие – прозрачные и узорчатые, как ряд хрустальных фигурок на каминной полке… Там превосходно дышится и в принципе нельзя заблудиться, так что не волнуйся. Она отделяет мой дом от шоссе, и начисто глушит шум самых громогласных грузовиков. Ты ведь не любишь, когда тишину нарушает кто-нибудь, кроме тебя самой? Так ведь? Ландыш?..

П р о г р а м м е р (рассеянно). Пой, заинька, пой… пой, не умолкай… Главное, маршрута не меняй. Ты ведь у нас любишь сервера добавлять. Хитрый, сволочь… Есть! Пятый! Осталось четыре. (напевает) Не меняй маршрут, не меняй…

А р т у р. Молчишь? Ну, молчи, молчи. Молчание знак согласия. Главное, не забудь потом о нашем договоре. Да… так вот, аллея приводит к дому. С этой стороны он кажется небольшим, всего один этаж. Сплошная стеклянная стена, а перед ней – лужайка с мягкой-премягкой травой, шелковой и блестящей. Тебе было бы приятно поваляться там в купальнике… или даже… (пауза) шелк к шелку – вы бы замечательно подошли одна другой – ты и лужайка. Стеклянная стена… ах нет, об этом я уже сказал.

П р о г р а м м е р (увлеченно стуча по клавишам). Сказал, сказал. Повторяешься, сволочь. Ишь ты – в купальнике или даже без… шелк к шелку… размечтался…

А р т у р. Стена эта раздвижная, так что в хорошую погоду лужайка становится частью гостиной. Мебель легкая, плетеная – и внутри, и снаружи. А на полу ковер – красный, пушистый, похожий на траву. Стоит только прилечь – и он сам ласкает тебя, гладит по всему телу, как нежный возлюбленный. Представляешь: ярко-зеленый ковер снаружи и ярко-красный внутри… и уйма подушек, сколько угодно. Можно обложиться ими со всех сторон, подсунуть хоть под бок, хоть под грудь, хоть под живот, хоть под попу… (пауза) и просто лежать, глядя на деревья, слушая птиц и шорох листьев на ветру. А ночью – звезды! Видела бы ты мои звезды! Я заплатил за них едва ли не столько же, сколько за лужайку! Но они стоят каждого потраченного цента! Ты слышишь? Ландыш!

П р о г р а м м е р (поспешно перебегает к ноутбуку). А, черт! Слы-шу, слы…

Д е в о ч к а (с улыбкой). Слышу, слышу. У тебя очень дорогой дом.

А р т у р. Четыре миллиона хайлеров. По тогдашнему курсу это было сорок тысяч долларов. Теперь дороже.

Д е в о ч к а. Еще бы. Там ведь еще и водопад, да? Ты говори, говори, я слушаю.


Программер снова перебегает к рабочему столу.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Пьесы
Пьесы

Великий ирландский писатель Джордж Бернард Шоу (1856 – 1950) – драматург, прозаик, эссеист, один из реформаторов театра XX века, пропагандист драмы идей, внесший яркий вклад в создание «фундамента» английской драматургии. В истории британского театра лишь несколько драматургов принято называть великими, и Бернард Шоу по праву занимает место в этом ряду. В его биографии много удивительных событий, он даже совершил кругосветное путешествие. Собрание сочинений Бернарда Шоу занимает 36 больших томов. В 1925 г. писателю была присуждена Нобелевская премия по литературе. Самой любимой у поклонников его таланта стала «антиромантическая» комедия «Пигмалион» (1913 г.), написанная для актрисы Патрик Кэмпбелл. Позже по этой пьесе был создан мюзикл «Моя прекрасная леди» и даже фильм-балет с блистательными Е. Максимовой и М. Лиепой.

Бернард Шоу , Бернард Джордж Шоу

Драматургия / Зарубежная классическая проза / Стихи и поэзия
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия