«Как скоро Вигила прибыл в то селение, где имел пребывание Аттила, он был окружен приставленными к тому варварами, которые отняли у него привезенные Эдекону деньги. Вигила был приведен к Аттиле, который допрошал его, для чего он вез столько золота? Вигила отвечал, что он заботился о себе и о спутниках своих и хотел при отправлении посольства избегнуть остановки на дороге, на случай недостатка в съестных припасах или в лошадях и вьючных животных, которые могли пасть в продолжение столь долгого пути; что притом золото было у него в готовности, для выкупа военнопленных, потому что многие в Римской земле просили его о выкупе родственников. “Зверь лукавый! – сказал тогда Аттила. – Ты не скроешься от суда своими выдумками, и не найдешь достаточного предлога для избежания наказания, ибо находящееся у тебя золото превышает количество, нужное тебе на расходы, на покупку лошадей и прочего скота и на выкуп военнопленных; да я и запретил выкупать кого‐либо еще в то время, как ты с Максимином приезжал ко мне”. Сказав это, Аттила велел поразить мечом сына Вигилы (который тогда в первый раз последовал за отцом своим в варварскую землю), если он тотчас не объявит: за что и кому везет те деньги. При виде сына, обреченного на смерть, Вигила, проливая слезы и рыдая, умолял Аттилу обратить на него меч и пощадить юношу, ни в чем не провинившегося. Он объявил без отлагательства то, что было замышляемо им, Эдеконом, евнухом и царем, и между тем не переставал просить Аттилу убить его самого и отпустить сына. Аттила, зная из признания Эдеконова, что Вигила ни в чем не лгал, велел его сковать и грозил, что не освободит его, пока он не пошлет сына назад, для привезения ему еще пятидесяти литр золота на выкуп себя. Вигила был скован, а сын его возвратился в Римскую землю»495.

Надо отметить, что Аттила поступил исключительно гуманно и дальновидно. Навряд ли дипломатическая неприкосновенность могла распространяться на человека, который сам признался в намерении убить правителя, к которому он был послан для переговоров. Тем более что Вигила был всего лишь переводчиком. Однако и он, и его сын отделались испугом и сравнительно небольшой суммой денег. Что касается Феодосия, чье участие в заговоре не вызывало у Аттилы особых сомнений, к нему гунн отправил послов Ислу и Ореста, которым надлежало устыдить императора.

«Оресту было приказано повесить себе на шею мошну, в которую Вигила положил золото для передачи Эдекону; в таком виде предстать пред царя, показать мошну ему и евнуху и спросить их: узнают ли они ее? Исле велено было сказать царю изустно, что Феодосий рожден от благородного родителя, что и он сам, Аттила, хорошего происхождения и, наследовав отцу своему Мундиуху, сохранил благородство во всей чистоте; а Феодосий, напротив того, лишившись благородства, поработился Аттиле тем, что обязался платить ему дань. Итак, он не хорошо делает, тайными кознями, подобно дурному рабу, посягая на того, кто лучше его, кого судьба сделала его господином. Притом Исла должен был объявить, что Аттила не перестанет винить Феодосия в этих проступках против него, пока евнух Хрисафий не будет к нему выслан для наказания»496.

Впрочем, Хрисафий тоже отделался в этой истории легким испугом. Феодосий не хотел выдавать своего сановника, тем более что «все благоприятствовали ему и ходатайствовали за него». Поэтому император пошел на моральные уступки и сформировал посольство из тех самых знатных людей, которых гуннский вождь давно хотел видеть в своих землях. «Евнух послал от себя много золота варвару, чтоб смягчить его и тем отвести его гнев». «Таким образом, Анатолий и Ном были отправлены к Аттиле, для укрощения его гнева и убеждения его хранить мир на постановленных условиях»497. Аттила «из уважения к их сану» встретил послов у своих границ, чтобы «не подвергать их трудам дальнейшего странствия».

«Сначала он говорил с ними надменно; потом они укротили его множеством даров и убедили ласковыми словами. Он поклялся в сохранении мира на прежних условиях: обязался уступить Римлянам землю, которая граничила Истром, и не беспокоить более царя насчет беглых, если только Римляне не станут снова принимать к себе других бегущих от него людей. Он отпустил и Вигилу, получив пятьдесят литр золота – такое количество привезено было сыном Вигилы, приехавшим в Скифию вместе с посланниками. Аттила отпустил без окупа и многих военнопленных, из уважения к Анатолию и Ному. Он подарил им коней, звериные меха, которыми украшаются царские Скифы и отпустил их»498.

Так, ко всеобщему удовлетворению, завершились переговоры Аттилы с Феодосием, положившие конец затяжной войне. Впрочем, Аттила вовсе не собирался переориентировать своих подданных на мирный пастушеский труд. Но теперь его взгляд устремился на запад.

Глава 8

Аттила и его гунны