Читаем Гунны полностью

Послы провели в резиденции Аттилы несколько дней. Состоялся обмен подарками, Аттила и его приближенные устраивали в честь гостей пиры и обеды. Что же касается собственно дипломатии, ни один серьезный вопрос, в сущности, решен не был. Единственным достижением стало то, что римляне добились освобождения жены некоего Силла и ее детей, попавших в неволю при взятии Ратиарии. Аттила «не отказал в освобождении их, но спрашивал за них очень дорого», однако при посредстве Онигисия вопрос был улажен: «…жена Силла была им освобождена за пятьсот золотых, а дети отправлены в дар царю».

Послы пытались добиться от Аттилы, чтобы он прислал в Константинополь для переговоров своего сановника Онигисия. Они были настолько заинтересованы именно в его приезде, что намекали самому Онигисию на богатые подарки, которые он получит по приезде в столицу. Возможно, римляне рассчитывали с помощью этих подарков добиться от Онигисия не только участия в переговорах, но и решения каких‐то вопросов в пользу Константинополя. Однако гунн ответил им:

«Римляне думают просьбами преклонить меня к тому, чтоб я изменил своему государю, забыл полученное у Скифов воспитание, пренебрег женами и детьми своими и богатство Римское поставил ниже службы при Аттиле? Я могу быть вам более полезен, оставаясь здесь в своей земле; ибо если случится, что мой государь будет гневаться на Римлян, то я могу укрощать его гнев; напротив того, приехав к вам, я могу подвергнуть себя обвинению, что преступил данные мне предписания».

Аттила же, в свою очередь, желал, чтобы переговоры велись на его территории и чтобы к нему прибыл кто‐то из высокопоставленных сановников. Приск пишет:

«Максимин вышел из дому Аттилы и говорил мне, что варвар требует, чтоб посланником к нему назначен был либо Ном, либо Анатолий, либо Сенатор; что, кроме их, он никого другого не примет. На сделанное Максимином замечание, что не надлежало назначать в посольство этих мужей и чрез то делать их царю подозрительными, Аттила сказал, что если Римляне не сделают того, что он хочет, то несогласия будут решены оружием».

Переговоры закончились компромиссным решением. Приск сообщает: «По прошествии трех дней мы были отпущены Аттилою, который почтил нас приличными подарками. Он отправил с нами посланником к царю Вериха, того самого, который в пиршестве сидел выше нас. Это был человек знатный, владел многими селениями в Скифской стране и был прежде с посольством у Римлян».

Таким образом, вся деятельность Максимина и Приска свелась к обсуждению (причем не слишком плодотворному) процедуры грядущего посольства. Причем из Константинополя с ними вместе только что вернулись гуннские послы, которые ездили туда в основном по тому же самому поводу. Такая заминка в переговорном процессе, возможно, была вызвана тем, что Феодосий не придавал ему особого значения, надеясь на скорое устранение Аттилы. Сам же Аттила понимал, что Максимин был лишь прикрытием для заговорщика Вигилы и никакими серьезными полномочиями не обладал… Во всяком случае, посольство это оказало неоценимую услугу если не дипломатии, то историографии – ведь оно дало возможность Приску Панийскому побывать у гуннов и оставить свои замечательные записки.

Последние строки, касающиеся истории посольства Максимина, Приск писал уже с чужих слов. После его отъезда ничего не подозревающий Вигила, взяв с собой сына (вероятно, в подмогу) и деньги для подкупа убийц, вернулся в ставку Аттилы.