Читаем Гунны полностью

Прежде чем рассказывать о дальнейших завоеваниях Аттилы, стоит сказать несколько слов о личности этого исключительного человека. Мы знаем Аттилу прежде всего по сочинениям Приска. Другие авторы, рассказывающие о гуннском вожде, очень часто опирались на тексты того же Приска.

Для Приска Аттила был врагом, хотя писатель и ездил к нему с мирным посольством. К тому времени гунны успели отхватить изрядный кусок имперской территории и разграбить немало римских городов – через развалины этих городов Приску довелось проезжать. Позднее он был современником и свидетелем разорения гуннами Западной Римской империи (его записки заканчиваются 468 годом). Поэтому от автора этих записок можно было бы ожидать, что он обрисует гуннского завоевателя в достаточно неприглядных красках (как это делал, рассказывая о гуннах, например, Аммиан Марцеллин), в лучшем случае – что даст беспристрастное описание, но в намерении приукрасить образ главного врага римской державы его заподозрить трудно. И тем не менее Аттила в его заметках предстает человеком цивилизованным, благородным, даже гуманным. В нем нет ничего от дикого и кровожадного варвара, каким должен был представляться любой гунн образованному и утонченному византийцу.

Этот дружелюбный и простой в общении человек залил кровью пол-Европы. Но люди времен Приска Панийского, вероятно, не видели в этом особого противоречия. Любой крупный правитель той эпохи (как и предыдущих эпох) вел завоевательные войны. Их вел и восславленный историками и поэтами Александр Македонский, и Юлий Цезарь, провозгласивший «политику милосердия» – эта политика не помешала ему отрубить руки всем пленникам, захваченным при взятии галльского города Укселлодун. Про Октавиана Августа Светоний писал: «Милосердие его и гражданственная умеренность засвидетельствованы многими примечательными случаями». Но при этом: «…Частью под его начальством, частью под его наблюдением покорены были Кантабрия, Аквитания, Паннония, Далмация со всем Иллириком и далее – Ретия и альпийские племена винделиков и салассов»499. Траян «был справедлив, милостив»500– и покорил Дакию, на востоке его войска дошли до Тигра и Персидского залива. Поэтому, говоря об Аттиле, стоит различать жестокого завоевателя, поставившего на колени обе римские империи, и мудрого правителя, неприхотливого в быту, милосердного к личным врагам и отпускающего безнаказанным человека, который готовил на него покушение.

В те дни, когда Приск общался с гуннским вождем, Аттила еще не приступил к покорению Западной империи. От своих предшественников он унаследовал огромную, хотя, вероятно, достаточно рыхлую державу, которую к описываемому времени изрядно расширил. Границы ее можно восстановить лишь очень приблизительно. На западе еще дядя Аттилы Октар граничил с бургундами, которые обитали по обе стороны Рейна. Напомним, что в 430 году бургунды разгромили гуннов, но пятью годами позже Аэций и гунны стерли Бургундское королевство с лица земли. Бургундские земли на левобережье Рейна гуннам не достались501, и западная граница гуннов, судя по всему, проходила по Рейну. Паннония, по договору с Аэцием, принадлежала Аттиле с самого начала его правления. На севере его земли включали, по сведениям Приска, некие «острова, находящиеся на Океане». Что за острова имелись в виду, никто не знает. В свое время высказывались предположения, что речь могли идти о Британии или островах Балтийского моря502. Однако сейчас считается, что в Центральной Европе власть гуннов вряд ли распространялась севернее Среднедунайской низменности. На северо-востоке Аттила еще в середине сороковых годов покорил акациров, живших в верхнем и среднем течении Оки. Археологи прослеживают следы гуннов и севернее, в среднем течении Волги. Надо думать, что Поднепровье, Подонье и вообще все Причерноморье и Приазовье тоже подчинялись Аттиле.

Приск передает слова одного из западных римлян, сказанные в 448 году: «…Великое счастие Аттилы, и происходящее от этого счастия могущество до того увлекают его, что он не терпит никаких представлений, как бы они ни были справедливы, если они не клонятся к его пользе. Никто из тех, которые когда‐либо царствовали над Скифиею <…> или над другими странами, не произвел столько великих дел, как Аттила, и в этакое короткое время. Его владычество простирается над островами, находящимися на Океане, и не только всех Скифов, но и Римлян заставляет он платить себе дань. Не довольствуясь настоящим владением, он жаждет большего, хочет распространять свою державу и идти на Персов».

На персов Аттила не пошел, но римляне всерьез опасались, что он может это сделать и тем самым умножит свое могущество. Другой собеседник Приска говорил: