Читаем Гумус полностью

Первой мыслью Кевина были не обманутые инвесторы, клиенты и журналисты. Первой мыслью был Артур. Эта новость убьет его.

– В любом случае, я не могу продолжать покрывать вас. Во-первых, это отвратительно. Во-вторых, это становится очевидным. И последнее, но не менее важное: со всеми теми выгодными контрактами, которые вы не покладая рук подписывали, я не вижу, как можно остановить эту машину. Мошенничество стало частью вашего бизнеса.

Она поцеловала его в щеку и ушла.

«Мошенничество». Кевину потребовалось некоторое время, чтобы соотнести это слово со своими действиями. Это было грязное, отвратительное слово, воняющее мелкими расчетами и большой ложью. Кевин знал, что мошенничество – это преступление. Он не боялся потерять все. Но ему было стыдно. Он предал свою молодость, свою красоту, свою свободу.

Без стука он вошел в кабинет Филиппин. Та сидела за компьютером, обмениваясь электронными письмами с канцелярией министерства.

– А еще на обед приглашен чувак, который запустил аэротакси. Это будет круто!

Увидев мрачную физиономию Кевина, она сменила тон.

– Ты говорил с этой чокнутой?

Кевин положил сжатые кулаки на стол и склонился над Филиппин с грозным видом.

– Не волнуйся, – поспешно сказала та. – Она подписала документ о неразглашении, поэтому ничего не расскажет.

– Надеюсь, она что-нибудь да расскажет и что однажды тебя повесят на городской площади!

Филиппин подняла глаза к потолку, словно столкнулась с досадной помехой. Потом перевела экран в спящий режим и крутанулась в кресле.

– У меня не было выбора. Я хотела защитить тебя.

– У тебя был выбор, и последнее, что ты хотела сделать, – это защитить меня. Ты использовала меня с самого начала. Ради идеи. Ради рекламы. Ради секса.

– По последнему пункту, я думаю, мы квиты, ты, скотина!

В последний раз Филиппин предлагала ему себя в этом самом кабинете, когда они остались вечером, чтобы проверить ежемесячные отчеты. Она, как обычно, легла животом на стол для совещаний, оголив задницу и в нетерпении рассыпав один из своих пакетиков с кофейными зернами. Она ждала. Кевин смотрел на нее с отвращением. И молча ушел.

– Послушай меня внимательно в первый и последний раз, – сказал он, пытаясь обуздать свой гнев. – Сейчас я выйду из этого кабинета и разошлю имейл всем нашим контактам без исключения, внутренним и внешним. И расскажу им обо всем.

На мгновение Филиппин показалась испуганной. Но она тут же взяла себя в руки.

– У тебя есть доказательства?

– София…

– У нее обычное выгорание.

– Грузовики…

– Если кто и отвечает за происходящее здесь, так это ты. Думаю, тебе будет трудно продать эту историю. И, откровенно говоря, кому люди поверят? Парню из Лимузена, чья история с самого начала казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой? Или милой папиной дочке, которой манипулирует орава окружающих ее доминантных самцов?

Кевин едва не дал ей пощечину. Филиппин напряглась, ожидая удара. В конце концов он отступил назад.

– Правильное решение, – произнесла она. – Это бы делу не помогло. А теперь послушай меня ты, Кевин. Сядь.

Он без сил опустился во вращающееся кресло.

– Мы не будем угрожать друг другу, ты и я, – продолжала она смягчившимся тоном. – Мы ведь друзья. Я действительно должна была рассказать тебе. Мне очень жаль. Поверь.

Кевин неопределенно хмыкнул. Глаза Филиппин зажглись огнем и уставились на него не моргая.

– Наш метод работает. Твой метод – тот, который ты внедрил. Теперь мы знаем наши показатели производительности. Когда откроется вермизавод в Лимузене, проблема исчезнет. А пока нужно пойти на такие меры. Еще несколько месяцев, максимум год. С теми деньгами, которые имеются у нас в запасе, мы сможем запустить производство очень быстро, как только получим все необходимые разрешения.

– Я не понимаю, о какой производительности ты говоришь. Мы солгали. Нам нужно прекратить все это.

– Расслабься, партнер! Все по-честному. Как говорят в долине: «Fake it until you make it». Мы никому не причинили вреда.

– Сжигание – это самое худшее, что…

– Ладно, хорошо! Но что в итоге мы сожгли? Это же капля в углеродном море. Зато наш проект изменит мир к лучшему.

Кевин поморщился.

– Мир отходов, во всяком случае. Ведь Veritas покончит со всеми этими отвратительными печами для дерьма. Нельзя совершать харакири, когда ты так близок к цели! Я бы даже сказала, что мы не имеем на это права. Морального.

Кевин почувствовал, что уступает. Ему захотелось обдумать мысль о моральном праве. В ресторане Артур рассказывал ему о двух типах морали, о деонтологии и консеквенциализме. Но он не мог вспомнить детали. Он сменил тактику.

– Зачем ты вообще втянула нас в эту историю? Неужели нельзя было просто сказать L'Oréal правду?

Филиппин сдержала улыбку. Она победила. Слишком легко.

– Если бы ты не напортачил с крысами, мы бы не оказались в этом положении.

Она оборачивала все в свою пользу, она наслаждалась. Кевин изумленно замер.

– Но ведь это ты…