Читаем Гумус полностью

Кевин привык проводить выходные в парижском стиле: шопинг, демонстрации, вечеринки. Он не возражал, что отныне вся его жизнь протекала подобным образом.

На работе его главной заботой была схема расположения линий, которые планировалось установить в Лимузене. Инженер, отвечающий за проект, собирался представить ему предварительные чертежи. Это будет важнейший шаг в сторону индустриализации вермикомпостирования, позволяющий в три или четыре раза сократить занимаемую площадь. Червям придется потесниться, переехать в квартирки для малоимущих, подобно рыбам, живущим в аквацистернах, и поросятам, выращиваемым на китайских многоэтажных свинофермах из бетона.

В помещении офиса, разделенного невысокими перегородками, Кевин поприветствовал сотрудников, как делал это ежедневно. Их набралось уже около тридцати, и, к неудовольствию Филиппин, выступающей за «гибкое пространство», они быстро распределили рабочие места между собой и не желали меняться столами. Новый костюм, делающий молодого начальника похожим на банкира, вызвал шутки. Кевин подыскивал, что ответить, когда услышал шум в кабинете Филиппин. Он подошел к двери, которая внезапно распахнулась. Оттуда пулей вылетела София, едва не сбив его с ног.

– Скатертью дорожка! – раздался голос Филиппин. – Нам не нужны предатели!

София схватила свою сумку, лежащую на одном из столов, и выскочила в коридор, не удостоив никого взглядом. Кевин, не раздумывая, бросился за ней, как делал всегда, когда видел раненого зверя. Далеко бежать не пришлось. Он нашел Софию сидящей на ступеньках лестницы – с сухими глазами и учащенным дыханием. Кевин присел рядом.

– Что ж, теперь я могу изменить свой статус в LinkedIn на open to work.

– Не говори так. Каждый может разозлиться. Особенно Филиппин. Я все улажу.

– Не надо. Я больше сюда ни ногой.

Лестничная площадка этого респектабельного дома, изобилующего кабинетами адвокатов и стоматологов, напоминала театр. Красная ковровая дорожка, позолоченные бра, имитирующие факелы, кованые решетки лифта, скверные изображения старых улочек Парижа. София же была похожа на Антигону, снявшую грим.

– Я сказала ей, что мне все известно, – продолжала она. – Конечно, я догадывалась. Но пока это происходило незаметно, в небольших масштабах, можно было понять и закрыть глаза. Я не дура и знаю, как работает бизнес. Но больше терпеть невозможно. Уже и сотрудники что-то подозревают.

– Что подозревают?

София взглянула на него в недоумении.

– Бог мой, так ты не в курсе?!

Она рассмеялась.

– Вот умора!

Ее смех перешел в безудержный хохот. На глазах появились слезы.

– По крайней мере, вы вдвоем меня здорово повеселили. А тебя, парень, она облапошила по полной программе.

Кевин, не говоря ни слова, протянул ей носовой платок.

– Мой бедный маленький герой-предприниматель, – сказала она, вытирая глаза, – так ты не знаешь, куда едут грузовики с отходами?

– На наш вермизавод, – неуверенно промямлил он.

– Да, частично, для красивых фотографий. Остальные же прямиком направляются на мусоросжигательный завод в Тивервале. Это ближайший после закрытия Гервиля. Полчаса езды. А там такая благодать: четыре печи, и каждая сжигает по десять тонн в час.

Десять тонн в час. Значит, за день они сжигают столько, сколько одна линия вермикомпостера перерабатывает за год.

– Это тебе не дождевые черви, – продолжала София. – Это гораздо дешевле. Франция давно стала чемпионом Европы по сжиганию мусора!

Кевин мгновенно поверил, что она говорит правду. Он был потрясен, но в то же время почувствовал облегчение. Все встало на свои места.

– Как, по-твоему, мы справились с тестовым заданием L'Oréal? После катастрофы с крысами нам потребовалось бы как минимум полгода, чтобы выйти на нужный уровень.

Кевин и сам хорошенько не понимал, как им удалось уложиться в срок. Он объяснял это тем, что новые черви оказались более прожорливыми, и отгонял зарождающиеся сомнения.

– Потому что Филиппин, эта супербизнесвумен, не стала мешкать. Она отправилась на встречу с боссом транспортной компании и предложила ему выгодную сделку. В балансовом отчете это указывается в строке «накладные расходы».

Кевин закрыл лицо руками. Он знал, что такое сжигание мусора: на каждую тонну сожженных отходов выделяется более тонны углекислого газа.

– Попробовав однажды, она вошла во вкус, – продолжала София. – От дурных привычек нелегко отказаться. А сжигать – это так просто! Зачем же себя ограничивать? И клиенты довольны.

Кевин ослабил душивший его галстук. Он так паршиво чувствовал себя в этом костюме, изображая из себя кого-то, кем не являлся.

– С L'Oréal нам действительно крупно не повезло. Но теперь доля, достающаяся Тивервалю, становится просто неприемлемой.

– Сколько? – только и смог спросить Кевин.

– Как минимум две трети. Мы превратились в компанию по отмыванию денег. Точнее, по гринвошингу.

София осторожно обняла за плечи окаменевшего Кевина. Затем принялась тормошить его, как ребенка.

– Эй, ты же миллионер! А я безработная! Не мне тебя утешать.