Отсюда следует, что хомо сапиенс, слепленный Богом из гумуса, – это человек до разделения полов, самодостаточный и совершенный, двуполое существо без потребностей и желаний. Лишь позже Бог проводит небольшую хирургическую операцию над своим протеже и создает из его ребра Еву.

Закрывая плоть Адама, Бог, должно быть, воспользовался возможностью присобачить тому половой орган. Он сделал это наспех: картинка получилась довольно неприглядная. Неудивительно, что Адам и Ева покраснели, взглянув друг на друга после грехопадения.

Теперь они натуралы. Поэтому, конечно, им нелегко.

Кстати, именно в таких условиях и находился Артур. На проклятой земле, среди колючек и сорняков. Теперь все ясно.

Он снова погрузился в созерцание. Вокруг пояска каждого дождевого червя образовался мешочек розоватого цвета – будущий кокон. Мало-помалу он затвердевал, превращаясь в надежную защитную капсулу для бесформенной студенистой массы.

Спустя долгий – и очень насыщенный – промежуток времени Артур увидел, как люмбрициды слабо задвигались, продолжая прижиматься друг к другу. Затем неохотно, рывками, принялись отклеиваться. Было понятно, что это значит: развязка близка. Артур поспешно снял штаны и погрузил свой член прямо в мягкую и влажную землю. Никакие образы не приходили ему в голову. Он пребывал в состоянии хтонического экстаза. Ему никто не был нужен. Он занимался любовью с самой природой. Он кончил практически сразу, даже не пошевелившись. И застонал от счастья.

Тем временем дождевые черви осторожно освобождались от коконов, которые каждый создал вокруг своего тела. Делалось это с большой осторожностью, чтобы не повредить тонкие стенки. Одновременно в кокон поступал генетический материал: яйцеклетки из женских половых желез и сперматозоиды партнера, хранящиеся до сего момента в семенных приемниках. Когда кокон полностью отделялся, стенки его смыкались. Там внутри – как в пробирке – произойдет оплодотворение и станет развиваться эмбрион. Если все будет хорошо, через две-три недели оттуда выползет младенчик-червячок, уже полностью приспособленный к самостоятельной жизни. А пока его родители, каждый из которых был и мамой, и папой, уползали в разные стороны. Забравшись в свои галереи, они смогут прийти в себя после этой сумасшедшей ночи, когда оба одновременно делились и спермой, и яйцеклетками.

Из последних сил Артур перевернулся на спину, подставляя пах звездному небу.

– Ни Бога, ни господина, – пробормотал он, засыпая, девиз анархистов.

<p>XVIII</p>

Это был знаменательный день. Компания Veritas вошла в число стартапов Next 40 – рейтинга, созданного Министерством экономики Франции для продвижения молодых компаний, которым в один прекрасный день суждено прийти на смену старичкам из списка CAC 40[52]. Veritas также удостоилась премии за защиту окружающей среды – во многом благодаря присутствию в жюри эссеиста Гаспара, который абсолютно не разбирался в теме, но на которого Филиппин сумела оказать давление. В результате оба основателя компании-лауреата были приглашены в Берси[53] – на обед с министром экономики. Филиппин сочла это идеальной возможностью уладить сложности, связанные с разрешением открыть вермизавод в Лимузене.

В то утро Кевин надел костюм, купленный по совету Анны и подогнанный по фигуре. После бурной ссоры с Артуром его отношения с Анной заметно упрочились. Кевин смирился с мыслью, что ему суждено вести тихую семейную жизнь. Он просто не видел альтернативы. Мог ли он надеяться на лучшее, чем эта милая, жизнерадостная девушка, в свободное от бизнеса время ратующая за более справедливый мир? Он прекрасно видел, что Анна всегда стремится поддержать его. Временами, когда ему хотелось все бросить, она находила слова и жесты, чтобы унять его раздражение, точно так же как когда-то давно утешала Артура в его неудачах. Разница заключалась лишь в том, что на этот раз Анна не бралась за тяжелые ремонтные работы, а создавала уют более традиционными женскими способами, чем-то напоминающими старый, вышедший из моды, но очень удобный свитер, который хочется надеть, вернувшись домой.