Читаем Гриада полностью

Вдруг стены астролёта стали прозрачными, и в него хлынул голубоватый свет. Я быстро выключил освещение салона. Наступил полумрак, но с каждой секундой он всё более рассеивался. Наконец стены точно растаяли, и мы увидели себя в центре огромного цирка, не менее двух километров в диаметре. До самого купола цирка амфитеатром поднимались ложи, заполненные существами, напоминавшими людей, одетых в свободные одежды нелепой для нашего глаза расцветки. Нас рассматривали с оскорбительной бесцеремонностью. Я внутренне возмутился, но тут же съёжился, встретив взгляд высокого старика с чёрно-бронзовым лицом. Его огромные фиолетово-белёсые глаза, беспощадно внимательные, спокойно разглядывали меня, словно б кашку. Громадный череп старика, совершенно лишённый волос, подавлял своими размерами. Лицо, испещрённое тончайшими морщинами, было бы вполне человеческим, если бы не клювообразный, почти птичий нос и необычные челюсти. Это было непривычно для земного человека и отталкивало. Но глаза! Они скрашивали черты его лица. Бездонные, как Космос, настоящие озёра разума, в которых светилась мудрость поколений, создавших эту высокую, даже по сравнению с нашей, цивилизацию. Я с удовлетворением отметил, что во всем остальном это были именно люди. Однако «собратья» сохраняли странное спокойствие, молчали и сидели неподвижно, точно изваяния.

— Попробуем представиться, — шепнул Пётр Михайлович.

Он с достоинством выпрямился и внятно произнёс:

— Мы — люди, жители Земли. Так мы называем свою планету, расположенную в конце третьего спирального рукава Галактики.

И он включил карту — проектор Галактики на задней стене рубки:

— Мы прилетели оттуда…

Палец учёного пустился в путь от окраины Галактики к её центру.

Существа, как говорится, и ухом не повели. Ни звука в ответ. Огромная аудитория продолжала молча разглядывать нас.

— В конце концов, — рассудил Самойлов, — никто нас не держит… Мы можем подойти к ним поближе и попробовать растолковать что-нибудь на пальцах.

Я тотчас решил сделать это и, выйдя из астролёта, направился к ближайшим ложам, но в двух-трёх шагах от астролёта пребольно стукнулся головой о невидимую степу. Чудо, да и только! Стена была абсолютно прозрачная. Теперь я понял, что все привычные предметы вокруг нас стали до нереальности прозрачными, а видимым оставался только центр рубки да салон со столом и креслами.

— Да… это тебе не клетка, — растерянно пробормотал академик. — Это нечто более интересное…

Внезапно на куполе амфитеатра возникли замысловатые значки и линии.

— Ага! — с удовлетворением заметил Пётр Михайлович. — С нами, кажется, пожелали объясниться. Нам предлагают какую-то математическую формулу или уравнение.

— Ну, не ударьте лицом в грязь, — взмолился я. — Предложите им что-нибудь посложнее, чтобы и они призадумались.

Самойлов быстро включил проектор, и, подчиняясь его команде, электронный луч написал сложнейшее уравнение.

В ответ замелькали целые вереницы новых знаков, таких же непонятных, как и предыдущие.

— Такие приёмы объяснений ни к чему не приведут, — в раздумье сказал Пётр Михайлович. — Ни мы их, ни они нас не поймут…

Стой-ка!… Напишем им лучше нашу азбуку.

И электронный луч принялся выписывать на экране алфавит геовосточного языка *. Академик отчётливым громким голосом (у него был звучный баритон) называл каждую букву.

На куполе тоже сменились значки. Они стали несколько упорядоченнее. Очевидно, это была их азбука. Ничего себе! Букв не менее сотни — в два раза больше, чем в нашей азбуке. Вот тебе и «туземцы»! Вероятно, их язык был несравненно богаче и сложнее геовосточного.

Значки «туземной» азбуки поочередно вспыхивали, выделяясь среди остальных, и громкий, звенящий голос, очевидно, механический, отчётливо произносил звуки. Похоже было, что мы сидим за школьными партами и учимся читать по складам.

Затем купол померк, стёрлись и лица сидевших в амфитеатре людей, зато явственно проступили очертания знакомой обстановки астролёта. Мы снова остались вдвоём в салоне, и родные стены сомкнулись вокруг нас.

Включили экраны. Однако нас встретила непроглядная тьма. Где же амфитеатр и существа?

Время тянулось нестерпимо долго. О нас точно забыли. Нельзя было даже определить, движется ли наша тюрьма или повисла неподвижно в пространстве.

Вдруг мы ощутили лёгкий толчок, будто «Урания» с чем-то столкнулась. Вслед за тем в экраны полился ласковый солнечный свет. Мы остолбенели: оказывается, «Урания» была уже на поверхности планеты, а спутник-диск, медленно смыкая створки «колыбели», в которой незадолго до этого покоился наш астролёт, по спирали уходил ввысь, на прежнюю орбиту движения вокруг планеты.

Астролёт находился на огромной пустынной равнине. Она была поразительно ровная и гладкая, точно зеркало. Отполированная поверхность тускло отражала лучи солнца. Ясно, что это было искусственное поле, вероятно, космодром. Но почему не видно служебных и стартовых сооружений, эстакад, мачт радиотелескопов и локаторов? И вообще, как это нас не побоялись оставить одних?