Ее руки вернулись к моим плечам. Потом они, поглаживая и потирая, медленно двинулись вниз по спине, и я почувствовал себя расслабленным. Еще чуть позже ее руки резко рванули саронг из полотенца, он развернулся и вылетел из-под меня. Мои ягодицы напряглись, когда ее пальцы углубились в них, а потом расслабились, когда руки двинулись вниз по бедрам, потом по икрам и, наконец, по лодыжкам.

— С этой стороны — все, — сказала резко Конни. — Перевернись.

Я повернулся и увидел ее, стоящую рядом в узеньких белых трусиках, образцовой формы грудь, твердые острые соски. Мой полуподнявшийся ранее шустрик мгновенно занял боевую позицию. Ее руки опустились на мою грудь и начали сильно массировать ее. Мой инструмент с надеждой покачивался в воздухе. Я подумал, единственное, что ему оставалось делать, так это ждать своей очереди. Ее руки в последний раз прошлись по моему животу, она отошла к изголовью кровати, и мне не стало видно ее. Моим насторожившимся ушам показалось, что снова раздался легкий шелест, хотя я и не был уверен в этом.

— К этому нужен особый поход, — откуда-то сзади сказала Конни.

В следующий момент длинные каштановые волосы, мягко коснувшись лба, проплыли над моим лицом. Вот я лежуьна посадочной полосе, наблюдая подлетающие самолеты, представилось мне, а этот уж точно собрался приземлиться. Пара грудей медленно проследовала мимо, соски коснулись моей груди. Затем перед моим взором появились мягкие изгибы ее живота. Мои глаза уставились в густой каштановый лес, который, правда, едва скрывал розовую пещеру. Мой инструмент конвульсивно подпрыгнул, когда две нежные влажные губы обхватили его вершину. Если уж самолет приземлился, то мне, по крайней мере, можно исследовать пещеру, подумал я, и мой язык проник к подходу к ней. Когда я почти достиг точки, откуда нет возврата, я схватил Конни за бедра и перекатил ее на спину. В тот момент обычная — миссионерская — позиция показалась мне самой подходящей. Я распростерся над ней, мое копье влетело в пещеру до самого конца древка. Она издала жалобный стон, и ее ногти вонзились в мою спину. Взрыв произошел одновременно, в высшей точке его она счастливо закричала. Мне бы очень хотелось присоединиться к ней, но в груди у меня не хватило воздуха.

— Если существует какая-либо вещь, которую журналист особо высоко ценит, — прошептала она чуть позже, — то это глубокое изучение дела.

 Глава 4

На следующее утро, встав часов в десять, я совсем не почувствовал себя уставшим. Это состояние я полностью отнес на счет терапевтического воздействия ничем не сдерживаемого секса. Прошедший день начался около трех утра и продолжался до двух часов ночи, когда я добрался до своей квартиры от «Старлайта». Это был отличный вечер, и даже прекрасный ужин, организованный «обслуживанием в номерах», не мог идти ни в какое сравнение с обслуживанием, оказанным горячей и неустанной Конни Эннис. Две чашки кофе после обычного ежедневного душа-бритья-одевания — и я был снова готов, как и всегда, к тому, чтобы лицом к лицу встретиться с новым днем.

Офис Майлза Джерарда, совмещенный с небольшим выставочным залом, располагался на Бульваре Акаций. Поставив машину, я вошел в зал. Он был обставлен современной мебелью, чем-то напоминающей японскую, и забит буйно растущей зеленью. Здесь же я увидел стройную блондинку в белой юбке и желтой блузке. Она выглядела такой тонкой, что могла бы, подумал я, сломаться посредине, если бы вдруг резко повернулась на своих высоких каблуках.

— Доброе утро, сэр, — произнесла она медовым голосом. — Чем могу служить вам?

Я представился и сказал, что хотел бы видеть Майлза Джерарда. К тому времени, когда я закончил свой монолог, улыбка исчезла с ее лица.

— Если вы подождете, я посмотрю, смогу ли найти его.

Она быстро застучала высокими каблуками. Сзади она была похожа на двигающуюся свежеоструганную доску — никаких изгибов, колебаний, просто ровная вертикальная поверхность. Мои нервы даже не дрогнули! Она возвратилась через минуту и сообщила, что Джерард готов принять меня в своем кабинете. Я прошел вглубь и открыл дверь в его кабинет. Он поднялся из-за своего стола и поприветствовал меня.

Его густые черные волосы были зачесаны прямо назад ото лба, было видно, что над ними хорошо потрудился парикмахер. Черные глаза смотрели с лица, которое могло бы принадлежать повзрослевшему древнегреческому богу Адонису. Одет он был в ржавого цвета мягкий кожаный пиджак, серый шерстяной свитер с вырезом и темно-коричневые вельветовые брюки. На шее висела золотая цепь, на руке — золотые часы, а на правой руке — массивный золотой перстень. Я был не столько изумлен, сколько ошеломлен.

— Вы — лейтенант Уилер, — сказал он мягким голосом. — Меня зовут Майлз Джерард. Конечно, я знаю о смерти бедного Уолли. И ждал встречи с вами. — Он улыбнулся белоснежной улыбкой. — Почему бы вам не присесть?

Я устроился в кресле напротив его обтянутого кожей стола.

— Как вы думаете, кто убил его? — начал я разговор с отвлеченного вопроса.