Читаем Грехи отцов. Том 2 полностью

— Я польщен! Но, пожалуйста, не думай, что ты должна меня успокаивать комплиментами.

— А я и не делаю этого. Однако поскольку мы так откровенны друг с другом...

— Боже, конечно. Это намного большее утешение, чем ты могла бы вообразить.

— Ты был бы удивлен тем, что я могу себе вообразить. Я знаю все о том, что такое быть сдержанной, не иметь возможности что-либо кому-либо рассказать!

Я поцеловал ее.

— Не хочешь ли ты пойти сейчас в постель? — спросила Вики.

— Да, очень хочу. Но я все еще так потрясен, что, вероятно, от меня не следует ожидать ничего хорошего.

— Ладно, мы не будем ничего делать, да? Мы не циркачи. Никто этого не увидит, поэтому нам не на кого производить впечатление.

— Боже мой, какая ты чудесная женщина! — сказал я и понес ее в спальню.

— Я не могу понять, о чем ты беспокоишься, — сказала она потом, когда я зажег ей сигарету.

— Я и сам не могу. — Я пошел в кухню и принес еще две бутылки кока-колы.

— Скотт.

— Угу!

— Если этот вопрос огорчит тебя, не отвечай на него, однако прилагал ли мой отец усилия, чтобы заставить тебя отвернуться от твоего отца? Я думаю, это не просто несколько небрежных замечаний, произнесенных иногда, не так ли? Это изнурительное обдуманное промывание мозгов, да?

— Конечно.

— Как ужасно. И как коварно. Ты не обманываешь себя, когда говоришь, что в настоящее время он тебе безразличен? Уверена, ты должен испытывать отвращение и ненависть к нему!

— Ты не можешь ежедневно испытывать сильные эмоции, Вики. Чтобы выжить, ты должна от них отгородиться. Кроме того, маловероятно, чтобы Корнелиус преднамеренно выставлял себя коварным. Зная это, я могу сказать, что более вероятно, что он обманывал себя, веря, что действует с самыми чистыми намерениями.

— Но это делает его еще более отталкивающим! Как ты мог работать в его банке день за днем и позволять ему обращаться с собой как с приемным сыном?

— Но я для этого ничего не делал, — сказал я. — Я просто оставался дома. А другой, по имени Скотт, шел в банк и имел дело с Корнелиусом.

Она зажгла свет. Мы лежали очень близко друг к другу на моей узкой односпальной кровати, и я почувствовал, как она задрожала и все ее тело стало твердым в моих руках.

— Извини, — сказал я. — Я ошибся. Теперь ты думаешь, что я сошел с ума.

— Нет. Я просто боюсь подумать, в каком напряжении ты, должно быть, живешь.

— Разве ты не видишь? Скотт давал мне возможность избегать стрессов, Скотт помогал мне отгородиться от всех сильных эмоций, с которыми я не мог жить постоянно!

— А ты мне вчера сказал, — сказала Вики, — что Скотт умер.

— Да, он должен был умереть. Иначе в жизни Скотта не было бы места для тебя. Я должен был выбрать между вами, и я выбрал тебя.

— Понимаю. Да. И могу я спросить, как ты собираешься управиться без него?

— Я проживу. В конце концов, у меня есть ты. И все будет хорошо.

— Замечательно. А как насчет моего отца? Получил ли он известие о смерти Скотта?

— Ты смеешься надо мной!

— Уверяю тебя, не смеюсь. Тут не до смеха, правда?

Я успокоился.

— Да, твой отец знает.

— Он был неприятно удивлен?

— Да. Он только что освободился от Себастьяна и внезапно понял, что заперт в одной клетке с тигром.

— Расскажи мне, что случилось. Все, все. Я хочу знать.

Я начал говорить, Вики выкурила еще одну сигарету. В конце концов она сказала:

— Бедный Себастьян.

— С ним будет все хорошо. Он легко найдет другую лучшую работу.

— А он, кроме банка Ван Зейла, ни о чем и думать не хочет!

— Я ценю это. Мне его также жаль, однако он сам напрашивается на неприятности. Он ведет себя очень глупо.

— Итак, что случилось дальше?

— Мы оправились от взрыва и вернулись к нормальной жизни. Я думаю, если я буду очень осторожен, я выдержу этот шторм.

— Хорошо. Я хочу, чтобы ты получил этот банк. Я уверена, это единственное справедливое решение после того, что в прошлом сделал папа, а я за справедливость... Что ты будешь делать, когда, наконец, станешь им управлять? Поставишь имя Салливен рядом с Ван Зейлом в Названии банка? Это будет также справедливым, да?

— Да...

— Я не могу понять, почему папа не согласился с этим. Банк постепенно перейдет к семье Ван Зейлов, поскольку у тебя нет собственных сыновей, так почему же он не должен быть великодушным к тебе?

— Гм.

— Весьма забавно, что Эрик страстно желает стать банкиром. Я не могу представить себе, почему, но я рада из-за папы. Бедный папа. Я не могу удержаться, чтобы не пожалеть его, несмотря ни на что. Я спрашиваю себя, это тоже из-за чувства вины? Может быть, да. Я всегда осознавала, что его жизнь была бы совершенно другой, если бы вместо дочери у него был сын.

— Я очень в этом сомневаюсь. Корнелиус всегда носился со своей мечтой иметь сына. Мы всегда склонны преувеличивать значение того, чего у нас не было. Если бы у него был сын, он бы наверняка в нем разочаровался.

— Возможно... Мне бы хотелось тебя убедить не думать о том, что ты мог бы чем-то разочаровать Стива. Несомненно, Скотт, если бы он был прекрасным отцом, как ты его изобразил, он бы простил тебя за все те ошибки, которые ты совершил.