Читаем Грехи отцов. Том 2 полностью

— Это лишь делает тяжесть моей вины еще более невыносимой. Если бы, несмотря ни на что, он простил меня, неужели ты не понимаешь, что я еще больше стыдился бы себя?

— Но ты должен пытаться взглянуть на это с другой точки зрения. В противном случае у тебя никогда не будет покоя. Ты просто попадешь в этот заколдованный круг.

— Как только я получу банк, я успокоюсь.

— Я сомневаюсь в этом. Очень сомневаюсь.

Я сел на кровати.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, у меня есть неприятное подозрение: что бы ты ни сделал, чтобы загладить свою вину перед твоим отцом, ты будешь считать это недостаточным. Я подозреваю, что этот поиск, как ты называешь его, не имеет реального конца.

— Нет, нет, ты ошибаешься! Как только я переделаю прошлое...

— О, Скотт, это такие пустые слова — эта фраза не имеет содержания! Ты не можешь переделать прошлое. Прошлое ушло, прошлое совершилось, и говорить о вновь обретенном прошлом — это романтизм, не имеющий никакой связи с действительностью!

— У нас с тобой разные представления о времени, — сказал я. — Мое время отличается от твоего.

— Но это абсолютное... — Она остановилась. Затем воскликнула с жаром. — Скотт, имеешь ли ты реальное представление о своем положении? Ты зря тратишь свою жизнь, делая что-то, чего ты на самом деле делать не хочешь, чтобы освободиться от боли, которая есть в большой степени тобою же навеянная иллюзия! Ты вступил в какое-то кошмарное непрерывное кружение, но ты не должен продолжать его — ты не должен все время ходить по кругу — это все та же иллюзия! Если бы ты только простил себя, ты смог бы выйти из этого круга, освободиться от всех этих иллюзий, ты начал бы, наконец, такую жизнь, какую хочешь на самом деле...

— Я не хочу жить. Мне жаль, что ты видишь ситуацию в таком свете. Я сожалею, что ты не понимаешь. — Я стал подниматься с постели, но она схватила меня и удержала.

— Прости меня, — сказала она быстро. — Не сердись. Я люблю тебя. Не отгораживайся от меня. Я так сильно пытаюсь понять, я очень хочу понять. Пожалуйста, поверь мне.

Я потушил ее сигарету и начал ее целовать.

— Давай не будем больше говорить. Мы оба говорили более чем достаточно, а времени осталось так мало.

Я произнес эти слова и только после этого понял, что сказал. Я увидел ее широко открытые глаза, услышал ее резкий вдох и проклинал себя за то, что уже не в силах остановить сцену, которую решил отложить на самый последний момент.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Почему у нас мало времени?

И тогда с величайшей неохотой я сказал ей, что ее отец переводит меня в Лондон.

— Прекрати это кружение, — сказала Вики. — Выходи из круга. Настало время умыть руки после этой неприятности и начать новую жизнь. Ты ведь не хочешь ехать в Лондон, да?

— Я полагаю, ты имеешь в виду наши отношения. Хорошо, я согласен, что это будет неудобно, но...

— Неудобно? Ты сказал «неудобно»?

— Но мы ведь будем видеться друг с другом! Я буду регулярно прилетать в Нью-Йорк по делам, и, разумеется, ты сможешь прилетать в Лондон так часто, как захочешь...

— Межконтинентальная любовная связь — да, понимаю, — сказала Вики. — Как прекрасно! Как очаровательно! Что мне еще надо? — Она начала плакать.

— Вики...

— Ох, замолчи! Ты вообще не живешь в реальном мире! — Она выбралась из постели и отыскала в темноте свою одежду.

Я также двигался ощупью и понимал, что творилось в ее голове. Я вспомнил ее слова о том, что ей хотелось бы, чтобы рядом с ней был больше чем любовник, — она нуждалась в моем ободрении. Предложить ей межконтинентальную любовную связь было недостаточно. Я должен был убедить ее, что хочу чего-то большего, чем видеть ее изредка, я должен сделать ей предложение, чтобы помочь ей почувствовать себя защищенной.

— Поедем со мной в Лондон, — сказал я резко. — Мы будем жить вместе. Так же как и ты, я не хочу, чтобы мы жили раздельно.

Она перестала плакать и посмотрела на меня.

— А как дети?

— Ну... — Внезапно я понял, что не знаю, что сказать. — Ну, я уверен, что ты любишь своих детей, Вики, но я, во всяком случае, думаю... если существует какой-то другой доступный для тебя способ... я уверен, Корнелиус будет счастлив помочь тебе...

— Давай поставим все точки над — сказала Вики. — Я не покину своих детей. Куда поеду я, туда поедут и они.

— Но мне казалось, что когда мы были на пароходе, ты дала мне понять, что ненавидишь свою жизнь здесь и останешься с детьми только потому, что чувствуешь свою вину!

— Это правда. Я чувствую себя виноватой. Я дала своим детям жизнь, хотя не хотела этого, а что может быть более неправильным, чем это? Чтобы попытаться искупить вину, я, по крайней Мере, должна быть с ними и постараться по мере своих сил показать им, что они для меня много значат.

— А если это не так, не является ли это просто лицемерием?