Читаем Грехи отцов. Том 2 полностью

— Нет, я не беспокоюсь за Вики, — неожиданно сказал Корнелиус. — Вики не так глупа, как может показаться. Я беспокоюсь о тебе.

— Уверяю тебя, я в этом не нуждаюсь...

— Не пытайся снова всучить мне эту чушь.

— Черт подери, я не хочу идти работать к Рейшману! Я сказал это только потому, что ты был так враждебно настроен по отношению ко мне!

— Но ведь Джейк предложил тебе эту работу.

— Да, но...

— И ты можешь превратить мою жизнь в ад, если я сейчас тебя уволю.

— Господи, помилуй! Корнелиус, успокойся! Я не хочу превращать твою жизнь в ад! Я не Дракула, я не Франкенштейн, я не Джек По...

— Я знаю, кто ты, — сказал Корнелиус.

— Тогда перестань вести себя, как будто я наемный убийца! А теперь, пожалуйста, давай попробуем разобраться в этом вопросе, так чтобы мы оба перестали расстраиваться. Ситуация такова: по причинам, которые мы оба с тобой знаем, я хочу остаться в фирме. Я здесь всегда хорошо работал и буду продолжать хорошо работать и впредь, если останусь — нет причин сомневаться в моей наивысшей лояльности только потому, что Джейк предложил мне работу, а я по глупости потерял контроль над собой во время разговора с тобой. Послушай, дай мне проявить добрую волю и показать тебе, как я дорожу сохранением статуса кво и хорошими отношениями, которые были у нас с тобой. Позволь мне как-то сгладить мое участие в той неприятной сцене с Себастьяном. Что я должен сделать? Скажи мне. Дай мне приказ, и я его выполню по мере моих сил.

— Здорово, — сказал Корнелиус. — Спасибо. Ты можешь поехать в Европу и привести в порядок то, что там осталось после Себастьяна.

— Конечно. Когда ты хочешь, чтобы я поехал?

— Как только ты сможешь.

— Хорошо. А когда я вернусь назад...

— Ты не вернешься назад.

Я почувствовал, как будто меня ударили под ложечку.

— Ты имеешь в виду...

— Я имею в виду, что это не короткие двухнедельные каникулы в Лондоне. Скажем, пусть это будет назначением на четыре года — скажем, до первого января шестьдесят восьмого года. Этот год будет решающим, потому что мне тогда исполнится шестьдесят лет, и я хочу обеспечить себе будущее с помощью далеко идущих решений. Ты поедешь в Лондон, и если ты заинтересован в своем будущем, используй эти четыре года на то, чтобы доказать мне, что оно у тебя есть. Вот все, что я хотел тебе сказать.

Я колебался. Что бы сейчас сделал Скотт? Я не знал, и это не имело значения. Я понял, что мне надо было делать. Выбора не было. Я медленно приближался к деревянному ящику, и чем ближе я к нему подходил, тем яснее я видел, что это гроб.

— Корнелиус, — сказал я.

Он посмотрел на меня все теми же пустыми серыми глазами.

— Я очень хочу уехать в Лондон, — сказал я. — Я хотел бы там остаться на годы и работать как можно лучше. Но я полагаю, что в договоре о партнерстве нужна письменная гарантия того, что я буду отозван сюда, в банк на Уиллоу- и Уолл-стрит к 1 января тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года. Я не желаю, чтобы меня вынудили уйти с моего поста, как ты это сделал с моим отцом.

Приятное тонкое лицо Корнелиуса казалось теперь почти прозрачным. Он ничего не сказал.

— Я предпочел бы уйти, — сказал я, — чем уехать в Европу без гарантии того, что буду отозван обратно.

Снова молчание. В дальнем конце комнаты цифровые часы мерцали красными огоньками. Краем глаза я мог видеть быстрое мелькание красных цифр.

— Я не хочу настаивать на других гарантиях моего будущего, — сказал я, — потому что я чувствую, что смогу убедить тебя, что я остаюсь лучшим из твоих партнеров, но именно эту гарантию ты должен мне дать. Я обязан предостеречь себя от возможной твоей враждебности. Я не хочу, чтобы в мое отсутствие в приступе подозрительности ты уволил меня, или в припадке паранойи ты сможешь себя убедить держать меня в Европе после начала шестьдесят восьмого года. Может быть, я поступаю неразумно? Я так не думаю. Если бы ты был на моем месте, не захотел бы ты подобных гарантий?

— Если бы я был на твоем месте, — сказал Корнелиус, — единственное, чего я бы не сделал, это не уволился. Самая пустая угроза, которую я когда-либо слышал.

— Корнелиус, ты недооцениваешь серьезность предложения Джейка. Джейк из шкуры вылез, чтобы сделать это предложение для меня заманчивым. Он даже предложил добавить мою фамилию в название банка. Благородно с его стороны, не правда ли? И, конечно, финансовое вознаграждение будет очень существенное.

Ничего. Справа только красные искры. Поверхностное тихое дыхание с той стороны, где сидел Корнелиус. Струйки пота по моей спине.